Лишняя. С изъяном

— А посмотреть ты не хочешь? — поинтересовалась она.

— Я сейчас в комнате посмотрю, — широко улыбнувшись, ответила я чистую правду.

— Думаю, лучше нам взглянуть на содержимое сейчас, — с нажимом произнесла матушка и сама ловко откинула незапертую крышку.

Ой, что-то мне не верится, что гонец доставил ящичек с драгоценностями и деньгами вот так, нараспашку. Кто-то весьма вольно относится к понятию «личные вещи».

Не сказать чтобы содержимое меня ослепило: выросшая среди относительного достатка, я насмотрелась и на золото, и на качественную бижутерию, которая зачастую не сильно дешевле того золота — сногсшибательного впечатления кулон с камеей на тонкой цепочке и два колечка-печатки на меня не произвели, гораздо больше меня заинтересовал увесистый мешочек с краю. Залезть и проверить, сколько там, мне не дали.

— Ну, посмотрела и будет. Я их положу к себе, на хранение, — настоятельница хлопнула крышкой, чуть не прищемив мне пальцы, и потянула к себе шкатулку. Я вцепилась в ту мертвой хваткой.

«С этой бабой церемониться нельзя», — дошло до меня наконец.

— Спасибо за заботу, я у себя в комнате их буду хранить. Под подушкой, — пропыхтела я, перетягивая ящичек. Одной рукой получалось не очень, вторая плохо слушалась, но я для надежности прилегла на шкатулку грудью. Настоятельница, похоже, поняла, что я серьезно намерена все забрать, и от неожиданности выпустила добычу. Я чуть не свалилась на пол.

— Не лучше ли будет раздать эти безделушки другим девочкам? Господь наказывал нам делиться с ближним своим, — тонко намекнула Ригна.

Ну, вот и получили объяснение дорогие украшения на некоторых воспитанницах. Настоятельница их поощряет за мой счёт. Я помотала головой.

— Ближние должны оставаться ближними, вне зависимости, получают они за это что-то или нет, — выдала я в ответ цитату из недавней проповеди о ценности хороших взаимоотношений. У настоятельницы свело скулы и дернулся глаз.

— Зачем тебе эти драгоценности? Послушница, которая хочет стать хорошей монахиней, должна привыкать к скромности в быту, — зашла с другой стороны матушка.

Ох, похоже, дело не только в наградах девочкам, а и себе в кубышку она что-то кладёт. Тем более, нельзя так оставлять. Принцессу уже десять лет внаглую обворовывают! То есть меня. Как-то раньше я не обращала внимания на финты с подарками. Письмо принцесса читала быстро, а я вообще в текст не настолько вникала, чтобы заметить крохотную приписку.

Ну, лучше поздно, чем никогда. Я мило улыбнулась.

— А я, может быть, передумала становится монахиней. Видите, рука уже лучше слушается, — я помахала в воздухе упомянутой конечностью. — Мало ли, кто меня учительницей детям наймёт, или приживалкой к какой вдове пойду. На такие должности и увечных берут.