Лишняя. С изъяном

— Ее Величество королева Аннора Махони! Ее Высочество принцесса Наирин Махони!

Сердце замерло, а затем застучало с удвоенной силой. После десяти лет разлуки я наконец-то увижу сестру и родителей! Чувства, обуревавшие меня, смешались в какой-то дикий коктейль из предвкушения, презрения, обиды и надежды.

Толпа разошлась, как река перед магом-водником. По проходу, кивая и довольно улыбаясь, шествовала пара лет под пятьдесят. Как я и помнила, королева разоделась до невозможности, могу поручиться, что на платье посверкивали настоящие камни, а не какие-нибудь пайетки.

Ранджиту должно понравиться.

Прическа на королеве поражала воображение высотой и сложностью. В очертаниях угадывались паруса и нос корабля, которые изредка призрачно проявлялись иллюзией. То ли королева слабый маг воздуха, то ли одна из фрейлин поддерживала красоту на расстоянии.

Сестра появилась в зале под руку с напыщенным смазливо-красивым хлыщом.

— Жених. Герцог Вилей Горман, — пояснил мне шепотом лорд Суон. Отдельно спутника принцессы не объявили, и он явно тем был сильно недоволен. Насколько я помнила из уроков этикета, объявлять его будут, когда он станет мужем.

Как жених, он пока что не дотянул до объявления его персоны одновременно с королевской семьей.

Горман мне не понравился… ну да не мне с ним жить. Может, он в самом деле душка и балагур, а это постно-самодовольное выражение лица нацепил специально для бала.

Наирин молча стояла и улыбалась.

Молчала и улыбалась, когда отец произносил приветственную речь для гостей.

Молчала и улыбалась, когда жених за столом поднимал тост за именинницу.

Когда танцевала ровно два танца — один с отцом, другой с женихом.

А потом села с матерью на угловой диванчик, скромно потупила глаза и продолжила молчать и улыбаться. Иногда, понятное дело, постреливала глазами по сторонам, исподтишка, но тут же спохватывалась и переводила взгляд в пол.

Я даже грешным делом засомневалась — кто из нас калека увечная. Может, у меня сестра немая? Или на голову слабовата?

— Что с Наирин? — не удержалась я от вопроса, когда мы тряслись в экипаже обратно домой. По какой-то странной традиции приезжать в авто на бал считалось неприличным, и лорду Суону приходилось каждый раз использовать карету с баронским гербом на дверце.

Собственно, ради этих выездов на заднем дворе была организована целая конюшня на семь голов. Из них четверых запрягали в карету, еще три — для охоты и верховых прогулок с королем. Да, такие увеселительные мероприятия тоже проводились. На мое счастье, редко, и в тот единственный раз Барон меня пожалел и не взял. На лошади я не держалась от слова никак.

— А что с ней? — не понял вопроса приемный отец.