Лишняя. С изъяном

Растранжирит, идиотка.

Как бы, кстати, корона не озаботилась моим статусом безопекунства и не подсуетилась. Вот ведь подложил свинью папашка приемный. Очередная проверка моей сообразительности? Очень похоже на то.

А еще мне почему-то кажется, что он сбегал от магической присяги. Если бы король напрямую спросил и правильно построил фразу, например не «Знаете ли вы точно, где принцесса?», а «Догадываетесь ли…» — тут-то бы он и попался. И я вместе с ним. А во дворец его вызывали регулярно. Одни балы чего стоят. Отведут так в сторонку и зададут неудобный вопрос. И что он будет отвечать? Мол, да, жива, живет у меня под видом внебрачной дочери, в свободное время ставит шоу в бывшем борделе? Прелестно, нечего сказать.

Через неделю после похорон я наконец дошла до домашнего кабинета лорда Суона. Рабочий, в казино, я вскрыла в первый же день. Ничего интересного лично для меня там не нашла: документы о владении землей, на котором стояли казино, бордель Лалики и еще зданий десять левого берега, договоры о поставках еды, гарантии от строителей — бытовуха, в общем. В подземном бункере я и так бывала чуть ли не чаще, чем Барон, так что осмотрела тот весьма поверхностно.

Все лежало так, как я оставила накануне злополучного дня-катастрофы. Записок, листков с шифровками или пририсованных стрелочек — «Ищи тут!» — не было видно.

Оставался домашний кабинет. Не может такого быть, чтобы приемный отец просто свалил в туман, к зазнобе, ничего мне не объяснив.

Еще напрягало мое подвешенное, безопекунное, состояние. Судя по тому, что меня никто из королевской канцелярии до сих пор не «подергал за вымя», какое-то решение лорд Суон все же нашёл, но для моего личного спокойствия хотелось бы все же знать, какое именно.

Не идти же к королю на приём с вопросом «а кто мой опекун, извините?» В завещании о том не было ни слова, и я логично рассудила, что как-то же он должен был дать мне знать, что я под защитой кого-нибудь. Вряд ли барон оставил меня совсем уж без присмотра.

В кабинете все было так, будто лорд Суон вышел на минуточку по делам. На столе хаотично разложены бумаги в одному ему известном порядке. Не приведи Всеединый тронуть — ора не оберешься. Горничные избегали стола при уборке как чумы, так что кое-где виднелась застарелая пыль.

Сквозь полуоткрытые шторы пробивалось яркое летнее солнце, пушистый восточный ковёр приминался под тонкими домашними туфлями. Я оглядела скудно, но дорого обставленное помещение. Кроме стола и удобного кресла, в нем был только небольшой стеллаж с книгами и документами, да портрет королевской семьи прямо напротив рабочего места. Весьма верноподданнически.

Картина была огромная, в полный рост, и я на пару секунд зависла, разглядывая знакомые и в то же время чужие черты лиц Махони.