Личный трофей опального генерала-2

Жгут я установил. Но, видимо, перебита артерия. Чем быстрее мы доставим ее в госпиталь, тем лучше.

— Слушаюсь, товарищ генерал, — пробормотал обалдело доктор, только сейчас заметив погоны на куртке. — Едем, Петрович.

Всю дорогу до Москвы, а потом и до госпиталя, Кирсанов думал, как удивительно устроена человеческая психика. Всего каких-то два часа назад его интересовала только служба, и приказ об отставке он воспринял как личное оскорбление. Зато теперь, держа обмякшую кисть жены, он просил ее очнуться и обещал все блага мира. Думал ли он в такой момент о должности или звании?

«Да клубись оно все конем», — мысленно ощерился Бек и, оглаживая белые, будто неживые Санькины пальцы просил и требовал одновременно. Умолял и приказывал:

— Санечка, проснись, девочка. Умоляю тебя! Шура, вставай! Кому говорю!

«Зачем мне карьера, звания и награды, если рядом не будет Александры? — в который раз у самого себя спросил он. — Как жить без нее и никогда больше не услышать ее протяжного «Сережа-а»? Что сказать сыну? Почему не уберег и как умудрился допустить».

В приемном покое госпиталя он напряженно следил, как носилки с женой катят по коридору. Слышал, как кто-то кричит о готовой операционной и требует взять по цито анализы. Замечал, как вокруг жены суетится персонал. И поцеловав тонкую Санькину руку, попросил любимую:



— Я жду тебя, Санечка. Поправляйся! Умоляю тебя!

Генрих Иванович Поморов считал себя практичным и находчивым человеком. Передав Фархаду точные сведения, куда поехали Шурка с Кирсановым, он вернулся домой и сразу же сел обедать.

— Котлетки с пюре, — потер Поморов ладони. — Как же хорошо, Люсенька! Можно и стопочку выпить. За успех, так сказать… Шурка теперь никуда не уйдет. Целая армия приехала ее ловить …

— Может, Гена, нам лучше уехать, — тихо пробормотала жена. Сейчас соберемся быстренько. И на вокзал. Только этого — она скосила глаза на подпол, — выпустить нужно.

— Ага, — кивнул он. — Еще чего! С ума сошла, что ли? Чтобы он нас выдал? Вот дурья башка, — проворчал он и, подскочив со стула, стремительно заходил по комнате. — Нужно уколоть что-нибудь из Ромкиных запасов, — задумчиво хмыкнул он. — И посадить на любую электричку. Пока приедет в Москву или в Тверь, напрочь забудет, кто он и что. А полиция наша, найдя в крови тяжелую наркоту, не придаст значения его показаниям.

— Умный ты, — мотнула головой Люся и уже наклонилась к сожителю, чтобы поцеловать его в потный широкий лоб, изрытый морщинами, когда в дверь постучали.

— Хозяева, — прокричал с крыльца участковый. — Откройте, пожалуйста!

— Не успели, — охнула Люся и кулем осела на стул.

— Быстро сработали, — скривился Поморов, доставая из-за горки охотничье ружье. — Держитесь, твари! — прохрипел он, вставляя патроны.