Личный трофей опального генерала-2

Коль на слово не веришь…

— А что ладони? — не поняла она, вглядываясь в белые чистые руки с длинными, будто у пианиста, пальцами.

— Учитесь, мисс Марпл, — хмыкнул Крепс. — Если бы я ковырял замерзшую землю, у меня на ладонях бы появились мозоли и ссадины…

— Ну не знаю, — фыркнула Юлька, резко открывая дверцу и выпрыгивая из машины.

— Осторожней! Там порожек, — запоздало предупредил Крепс и, скривившись, вылез из-за руля и, обойдя Рэндж, помог подняться незадачливой знакомой.

— Слушай, — усмехнулся он. — Ты уникальная девушка!

— Да? — вытирая слезы, улыбнулась девица, отряхиваясь. — Почему?

— Два раза за один день разбить одну и ту же коленку — это нужно постараться, — хмыкнул Крепс.

Она вытаращила на него огромные глазищи, обведенные черным давным-давно размазавшимся карандашом, и, всхлипнув, заметила:

— Я — невезучая, Дима. Вечно влипаю во всякие истории. Вот сегодня от своих отстала.

— Какие они «свои»? — недовольно обронил Крепс. — Просто бросили тебя на кладбище. А мы ведь могли не заметить, что уехали без тебя, — покривил он душой.

— Спасибо, — жалобно протянула Юлька. — А твой шеф — мужик неплохой, только резкий очень.

— Он — генерал, Юль, а не цирковой пуделек, — строго отчеканил Блинников, заводя малахольную девицу в подъезд и вызывая лифт.

— Тогда почему вы его на «ты» зовете? — удивилась она. — Если он такой великий, то следует называть руководство по имени-отчеству и добавлять что-то типа «ваше благородие», — весело обронила она.

С шумом остановился лифт, открылись двери.

— Не ёрничай, девочка, — пробурчал Крепс и, пропустив нахалку в кабину, махнул рукой на прощание. — Дальше сама, Юля, — отрезал он и направился к выходу. Двери медленно съехались, но Крепс краем глаза успел заметить обескураженное личико журналистки.



«Небось уже придумала, как пригласит меня выпить кофе, и выбрала имена будущих детей, — мысленно осклабился он и поспешил к машине. — Незапертый Рэндж, оставленный посреди хрущевок, могут умыкнуть за пять минут», — попенял он сам себе и, дав по газам, помчался прочь.

А всю дорогу до дома Бека размышлял, почему они с Асисяем, да еще несколько человек из команды, зовут генерала Кирсанова на «ты». Крепс мысленно ругался с Юлькой, приводил ей разные доводы, но все сводилось к одному. Если ты валялся с человеком в одном окопе, вместе сражался спина к спине и был готов умереть за него, равно, как и он за тебя, то какие, на фиг, церемонии и «вашблагородие»? И не панибратство это вовсе. А дикая привязанность и уважение.

— Вон даже бога пиндосы и англосаксы величают на «ты», — бросил в сердцах Крепс и, заезжая в гараж, снова приметил знакомую полноватую фигуру.