Линия мести

Андрей посмотрел на меня как-то по-другому, но я не поняла, какие именно эмоции проскользнули в его взгляде. Я машинально опустила глаза и постаралась улыбнуться, но вышло весьма неестественно.

— Женя, знаешь… — тихо проговорил Андрей. — Еще я думаю о другом человеке. Не о своей сестре. Странно, правда? Не понимаю, что со мной происходит…

Я пожала плечами с деланым равнодушием.

— Почему нельзя думать о ком-то еще? — сказала я. — Это вполне логично, человек может думать о разных вещах одновременно. Ничего странного в этом нет.

— Считаешь? — Он снова пристально посмотрел на меня. — Честно говоря, я… я думал о тебе, Женя. Извини, если это неприятно тебе, но я… я еще не встречал такого человека, как ты. Ты… ты очень необычная. Очень… красивая.

Красивая? Когда в последний раз мне говорили комплимент по поводу моей внешности? Нет, я не утверждаю, что я непривлекательная женщина — как раз наоборот, но… Почему-то слова Андрея заставили меня смутиться, словно я была тринадцатилетней девчонкой, а не двадцатисемилетней Женей Охотниковой, профессиональным телохранителем, который… которая сейчас глупо покраснела, точно наивная простушка.

— Ну, ты тоже не урод! — постаралась отшутиться я. Вышло не смешно. Андрей не улыбнулся, говорил по-прежнему серьезно.

— Я… я никогда не думал, что в таком месте, как больница, встречу такую девушку, как ты. Знаешь, если бы не автокатастрофа и не твой несчастный случай, мы бы никогда не встретились. Странно, правда? Такая вот шутка судьбы…

— Шутка… — эхом повторила я. Мы, не сговариваясь, совершенно синхронно, опустили глаза на мою книжку. Поэзия Сергея Есенина…

Этот пыл не называй судьбою,Легкоумна вспыльчивая связь, —Как случайно встретился с тобою,Улыбнусь, спокойно разойдясь…После завтрака произошло еще одно событие. Я не успела зайти в палату, как хмурая Вера Алексеевна, дежурившая сегодня медсестра, сказала, что пора идти на массаж. Я едва не заснула во время сеанса — дала знать о себе бессонная ночь, а монотонные движения рук врача-массажиста как-то расслабляли и убаюкивали. Я позволила своим мыслям течь свободно и бессвязно, не сосредотачивалась ни на одной из них. Поэтому даже не заметила, как процедура закончилась — врач сообщил мне, что я могу возвращаться в палату, и я вознамерилась хотя бы часок поспать."

"Но моим планам не суждено было воплотиться в жизнь. Едва я вошла в «свою» комнату, как увидела, что произошли перемены: кровать, ранее убранная, была расстелена, на ней лежала женщина лет сорока, которая никак не прореагировала на мое появление в палате. Я постаралась не рассматривать свою новую соседку слишком пристально, чтобы не доставлять ей беспокойства.