Лихие. Бригадир

Я только сейчас понял эту несложную истину. И это так непривычно!

— Кстати! — сказал я, когда мы выскочили из метро. — А что говорит твоя мама? Она же понимает, почему ее дочь не ночует дома. И она точно знает, с кем именно она ночует…

— Мама попробовала мне устроить скандал, — пожала плечами Ленка, — да на нее папа накричал. Она так растерялась, что потом молчала целый вечер. Он же на нее никогда голоса не повышал. А тут такое…

— Да? — удивился я.- Я думал, папа твой плотно у мамы под каблуком сидит.

— Ну… — Ленка смутилась. — Доля правды тут есть. Моя мама — довольно властная женщина. Она не привыкла, когда ей перечат. Просто папа рассказал ей, как этот твой друг -кореец спас его от убийцы, который пришел к нему в палату.

— Ну да, ну да, — рассеянно сказал я. — Димон зачетно отработал, конечно.

Надо же, как проняло-то нашего академика. Впечатлился.

— И мама больше мне ничего не говорит, — продолжила Ленка. — Только смотрит осуждающе, как будто я падшая женщина. А я счастлива! И плевать мне на ее мнение. Вот!

Она уставилась на меня упрямым взглядом. Мы уже пришли, а через десять минут начинается ее смена.

— Я так счастлива, Сережа! — посмотрела она на меня ясными глазами. — И не дай бог тебе сделать меня несчастной! Я тебя просто убью! Понял?

— Ты что, ревнуешь? — я легонько поцеловал ее в губы. — Зря.

— Я тебя предупредила, — погрозила она пальчиком и скрылась в утробе своего магазина.

— Серый! — услышал я. — Ну ты в натуре запарил, романтик хренов. Поехали уже!

Блин! Я же договорился с пацанами, чтобы они меня от Ленкиного магазина забрали. Вот они, из Уазика-буханки выглядывают и лыбятся, как придурки. Они все видели и все слышали. Да… не здорово получилось.

— Поехали! — ответил я, оглушительно хлопая железной дверью.

* * *Мы и не знали, что в окрестностях Лобни есть такие хоромы. В СССР строились скромно, потому что дома нескромные попросту отбирали, непременно делая в них детский садик, где выращивали очередные цветы жизни. Впрочем, эти запреты никогда не касались республик Кавказа и Средней Азии, где уважаемые люди всегда возводили себе маленькие дворцы, совершенно не опасаясь последствий. Но на излете советской власти, года этак с 89-го, умные люди уже понимали, куда все идет, и на запреты потихоньку начинали плевать. Вот и товарищ Вахидов на них наплевал, отгрохав два этажа с цоколем и мансардой. Метров пятьсот, не меньше. Он побоялся строиться на виду, а потому свой несуразный монстр из красного кирпича засунул в ближний пригород, чтобы не мозолить глаза и без того озверевшего населения.

— Козырно устроился, — завистливо сказал я, выехав сюда впервые. Наша «буханка» месила колесами раскисшую деревенскую дорогу."

"Пацаны дежурили тут уже неделю, устроившись с биноклем на втором этаже деревенской школы.