Лихие. Бригадир

Мы же город от этой мрази враз почистим! Ты что не понимаешь, что мы ОПГ взяли? Да за это сразу звезда на погон упадет!

— Не стану, — с каменным лицом ответил Сергеев. — Я свою звезду честно выслужу. Хочешь, забирай у меня это дело.

— И заберу, — проорал Баранов. — Ты чего позволяешь себе? Совсем нюх потерял, капитан?

— Разрешите идти? — встал Сергеев.

— Иди! — заорал майор. — Стеклову дело сдашь, чистоплюй хренов!

* * *Толян водил взглядом по сторонам, едва понимая, что с ним происходит. Он сидел, привязанный к стулу в полутемном помещении. С него сняли противогаз, когда он почти потерял сознание. В который раз уже сняли. Советская милиция была не сахар, а милиция российская озверела вконец, потеряв берега. Не было раньше в городеле резиновой комнаты, она только при Баранове появилась. Ни звука отсюда не выходит, даже если бьют тут кого-то от всей души.

— Ну, — ласково посмотрел на Толяна лысый опер по фамилии Стеклов. — Будем чистосердечное писать?

— Не убивал я, — прохрипел Толян. — Богом клянусь, начальник!

— Какой ты упрямый пациент, — неприятно удивился мент. — Нож твой? Пальцы твои? Говори!

— Мои, — промычал Толян. — Но я не убивал.

— Ну, сука, достукаешься ты у меня, — зло сказал Стеклов и надел противогаз. — Готов? — подмигнул он задержанному. — Тогда поехали!

Опер пережал трубку воздуховода, а Толян через несколько секунд начал задыхаться и биться на стуле, едва его не опрокинув. По бокам его держали еще двое.

— Открывай, задохнется! — заволновался один из них, молоденький лейтенант.

— Теперь как?

Стеклов с удовольствием разглядывал глаза Толяна, в которых лопнули сосуды. Противогаз оказался полон рвотных масс, в которых было перемазано лицо мясника.

— Хр… все подпишу. Только убери это… Богом прошу…

— Отлично. Как говорится, признание — царица доказательств. Давай под протокол. Во сколько приехал к дому Вахидова?

— Не помню…

— Записывай, Нестеренко! К дому Вахидова я приехал примерно в 12–45…

* * *Я припарковал девятку у входа в ресторан «Советская». Сердце колотилось немного быстрее обычного, но я постарался сохранить невозмутимый вид. Сегодня решалась не только моя судьба, но и судьба всей Лобни. Звонок от Лакобы раздался вчера поздно ночью, после чего спал я плохо. Ворочался, прикидывал. Проскочу или не проскочу…

Кивнув охраннику на входе, я прошел внутрь. Метрдотель, увидев меня, понимающе улыбнулся и указал на лестницу, ведущую на второй этаж. Там располагались VIP-кабинеты, один из которых сегодня занимали самые влиятельные люди криминальной Москвы.

Я глубоко вздохнул и постучал в дверь.

— Входи, Хлыст, — раздался хриплый голос Лакобы.

Я вошел в кабинет и огляделся. За большим круглым столом сидели трое воров: Лакоба, Компас и Северянин.