Лихие. Бригадир

Я же тебе обещал, когда звонил.

— Да не плети! — посмотрела она на меня удивленно. — Какая еще шуба?

— В пол! — сунул я в ее руку толстую котлету денег, поднятых на разбойниках из Троицка. — Решай сама. Хочешь шубу, хочешь видак, хочешь, золота купи себе. Я тебе очень благодарен, солнце.

— Пал Семеныч скоро придет, — Зойка ошалело смотрела на деньги в руке и не могла поверить своему счастью. Витька ее получал рублей восемьсот, и она четыреста от силы со всеми переработками. И этого едва хватало на еду. Еще год назад это были космические деньги, а сейчас…

— Нормальный лепила? — спросил я.

— Он лучший хирург в городе! — горячо воскликнула она и даже порозовела немного.

— И он без разговоров согласился со смены уйти? — удивленно взглянул я на нее.

— Сказала, что двоюродный брат с плохой компанией спутался, — вызывающе посмотрела на меня Зойка. — Тебе не все равно?

Наш разговор прервал требовательный звонок в дверь, и Зойка метнулась открыть.

— Павел Семенович, спасибо, что пришли! Вы так выручили!

— Да ладно, Зоечка, — услышал я, — как я тебе откажу!

Вот ведь сучка! — с веселым удивлением подумал я. Витька скоро в дверь не пройдет, рога не пролезут.

— Где наш больной?

— Вот он! — Зойка открыла дверь, пропуская вперед благообразного мужчину лет сорока в очках и с железным биксом в руке.

— Что с ним? — спросил врач, надевая перчатки и обрабатывая их резко пахнущей жидкостью. Спирт, не иначе.

— Пулевое, — коротко сказал я. — Артерия задета. Кровь алая, и толчками била.

— Тогда молодцы, что жгут наложили, молодые люди, — величественно кивнул доктор своей стильной эспаньолкой. — Кстати, я не хочу знать обстоятельств получения этой раны. Я о ней обязан в милицию доложить.

— Два куска, — ответил я. — И никто никуда не звонит.

— Пока не могу обещать, — поморщился врач. — Если он попадет в стационар, это регистратура сделает. Там же медсестры, санитарки… Такое не спрятать, и всех не заставишь замолчать. Штанину режьте! Зоя Михална, проассистируйте мне, пожалуйста.

— Да, Павел Семенович, — кротко сказала Зойка, глядя на врача обожающими глазами.

— И дайте больше света!

Из комнаты пацанов принесли настольную лампу и направили ее на ногу Штыря. Я кивнул парням, чтобы они не отсвечивали и отошли в сторонку. Незачем напрягать доктора. Ему сейчас за скальпель браться.

— Сначала промоем область раны, — бурчал себе под нос эскулап, когда штанину ниже колена отрезали вовсе и бросили в ведро."

"Зойка протерла голень, убрав следы крови, и только ранка меньше ногтя мизинца говорила о том, что Штырь таки чуть-чуть не помер. Странно, она же крошечная такая.

— Прелестно! Прелестно! — напевал себе под нос врач. — Люблю сквозные ранения. Не нужно под рентгеном руки жечь.