Лёд и Пламя

— Не будет ли с моей стороны слишком большой дерзостью надеяться на то, что ты умеешь готовить?

— Я знаю самые элементарные вещи — достаточно, чтобы давать указания повару, но не думаю, что смогла бы сама приготовить какое-нибудь блюдо от начала до конца. Тебе не нравится миссис Мерчисон?

— Я рад, что в данную минуту ее здесь нет. Все, что мне надо знать, это сможешь ли ты приготовить что-нибудь из того, что находится в этих сумках.

Она вытащила руки из-под одеяла и обвила его шею.

— Уверена, что уж с этим-то я справлюсь.

Я не хочу, чтобы эта ночь кончалась. Я так боялась, что ты разозлишься на меня за то, что я приехала сюда без приглашения. Но я рада, что мы сейчас здесь, а не в Чандлере. Так намного романтичнее.

— Романтичнее или нет, но если в ближайшее время мы чего-нибудь не съедим, то я завяну как старый кактус.

— Это было бы катастрофой. Мы не можем этого допустить, — сказала быстро Хьюстон и поспешно встала.

На секунду Кейну показалось, что его невеста непристойно пошутила, но потом он отверг это предположение, посчитав, что такого просто не может быть.

Он встал, обмотал вокруг бедер полотенце, и подложил в огонь дров.

Хьюстон взяла сумки, которые протянул ей Кейн, и начала разбирать их. Она тут же поняла, что, кто бы ни упаковывал продукты, он был настоящим мастером этого дела. В сумках оказались различные банки, плотно закрытые крышками, перевязанные коробочки и просто свертки, аккуратно завернутые в материю. Из второй сумки выпала записка:

«Моя дорогая дочь,

Я желаю тебе счастья в браке и всего самого наилучшего.

Я считаю, что ты поступила абсолютно правильно, последовав за своим мужем. Когда ты вернешься, не удивляйся, если услышишь, что это Кейн увез тебя со свадьбы.

С любовью Опал Чандлер Гейтс».

Кейн поднял взгляд от огня и увидел слезы в глазах Хьюстон, сжимавшей в руке листок бумаги.

— Что-то не в порядке?

Она протянула ему записку.

— Что это значит: «…Кейн увез тебя со свадьбы»?

Хьюстон начала разворачивать еду.

— Это значит, что, когда мы вернемся в Чандлер, твоя репутация самого романтичного мужчины города еще больше возрастет.

— Моя что?

— Да, — сказала она, разворачивая упаковку венских булочек. — Это началось, когда ты унес меня на руках с приема в саду Мэнкинов. Но когда люди начали рассказывать друг другу историю о том, как ты прогнал из города тех ковбоев, которые приставали ко мне, эта репутация окончательно укрепилась за тобой. А потом был еще и тот романтический ужин с подушками на полу и свечами, который ты дал в своем доме.