Лёд и Пламя

Кто знает, может быть, его заела совесть, и он шел, чтобы исправить дело, но было поздно. Она уже умерла.

Немногие могли рассказать мне, что случилось потом, так что мне пришлось все собирать по кусочкам. Горас нанял для меня кормилицу, потом провел день, заперевшись с целой армией адвокатов, и через двадцать четыре часа после того, как Чарити повесилась, он приставил пистолет к виску и выстрелил.

Хьюстон села. Ей было нечего сказать. Она думала о том, как Кейну пришлось жить с этой трагедией всю свою жизнь.

— Так что тебя растили Фентоны.

— Меня никто, черт побери, не «растил», — закричал он.

 — Когда через два дня после самоубийства Гораса Фентона было оглашено его завещание, оказалось, что вся его собственность завещалась сыну Чарити.

— Тебе?

— Мне. Джекобу не принадлежало и цента. Он назначался опекуном Кейна Джекоба Таггерта, трех дней отроду.

— Но я не понимаю… — сказала Хьюстон, — я думала…

— Ты думала, что я родился без цента в кармане. Джекоб не выходил из комнаты несколько часов после оглашения завещания, но ему удалось подкупить всех до одного адвокатов и состряпать новое завещание, по которому все отходило ему.

— А ты?

— Людям говорили, что ребенок Чарити умер при рождении, и первые шесть лет меня перевозили с одной фермы на другую. Джекоб боялся, что если я надолго задержусь на одной ферме, то смогу узнать правду о своем рождении.

— Или Таггерты могли узнать о том, что ты жив. Я не могу представить, чтобы Рейф мог позволить, чтобы его племянника так обвели вокруг пальца с его наследством.

— Деньги — это власть, а ни у кого из Таггертов никогда их не было.

Хьюстон пересекла комнату.

— А Джекоб не хотел бросать всего того, над чем он работал все эти годы.

Он, наверное, считал Гораса своим отцом, но в последнюю минуту у него отобрали все, как будто он ничего не значил. И все отдали какому-то младенцу.

— Ты что, на его стороне?!

— Конечно нет. Я просто стараюсь понять, почему он совершил такой ужасный поступок. Что, если бы он управлял всеми делами, доверяя тебе, а ты, когда стал совершеннолетним, решил бы выкинуть его на улицу?

— Я бы не мог так поступить.

— Но он об этом никак не мог знать. Ну и что теперь? Ты хочешь возмездия?

— Какого черта, нет. Я знал об этом все эти годы.

— Ты не собираешься отнять у него деньги обратно? Сейчас твой собственный сын живет у Фентонов, и ты не выбросишь его из дома, не так ли?

— Подожди хоть одну чертову минуту, прежде чем ты соберешься во всем этом деле занять сторону Фентона. Все, что я когда-либо хотел, так это чтобы Фентон однажды оказался за моим столом, который был бы больше его стола, и во главе которого была бы первоклассная леди.

Хьюстон долго не отводила от него взгляда.

— Полагаю, тебе следует рассказать мне остальную часть истории.