Лёд и Пламя

Больше они не разговаривали, так как Кейн дал волю своему желанию, которое сдерживал последние недели. И Хьюстон отвечала ему тем же.

С исступлением они начали сдирать друг с друга одежду, и тихий ночной воздух наполнялся звуками разрываемой материи, когда упрямая пуговица не спешила выскальзывать из петли.

У Хьюстон даже не было времени снять чулки, как Кейн уже оказался на ней, и его рот покрывал каждый миллиметр ее тела жаркими поцелуями. Она впилась своими ногтями в его кожу и прижимала его крепче и крепче, пока они не стали одним целым.

Из ее горла уже готов был сорваться крик, когда Кейн закрыл ее рот своим.

— Будешь кричать, Ледяная Леди, и здесь соберется толпа ненужных посетителей.

Хьюстон понятия не имела, о чем он говорил, и не собиралась терять время на выяснение. Тем не менее каждые несколько минут Кейну приходилось затыкать ей рот всем, чем только можно, и она неизменно целовала то, что бы там ни оказывалось.

Она потеряла счет времени. Все ее мысли были поглощены телом Кейна, которое оказывалось то сверху, то снизу, то где-то сбоку, лежа, сидя, и один раз ей даже показалось, стоя. Мокрые от пота волосы прилипли к ее лицу или спадали влажными завитками по спине — и со всех сторон ее окружала плоть Кейна: горячая, влажная, движущаяся, сладкая и открытая ее прикосновениям. Ее долго сдерживаемые желания, отчаяние от мысли, что она может потерять любимого человека, сделали ее ненасытной. Они сходились, разъединялись, потом снова соединялись и в конце концов слились воедино в одном последнем, парализующем акте любви.

Несколько минут они находились в полудреме, тесно прижавшись друг к другу.

Потом Кейн встал и накрыл их концом брезента, а своим пиджаком прикрыл Хьюстон сверху. Он смотрел на нее некоторое время, на ее спящее лицо в лунном свете, а потом наклонился и поправил ее сбившиеся волосы.

— Кто б подумал, что такая леди, как ты… — прошептал он, засыпая.

Хьюстон проснулась через час от ощущения того, как рука Кейна гладит ее тело, а большой палец играет с розовым соском ее груди. Она сонно улыбнулась ему.

— У меня есть все, чего только можно пожелать, — сказал Кейн, поворачиваясь. — У меня в руках голая женщина, и она мне улыбается.

Он лег между ее ног.

— Эй, леди, не хочешь еще покувыркаться с конюхом?

Она потерлась о его бедра.

— Если только он будет очень нежен и не напугает меня своими варварскими манерами.

Кейн вздохнул и прижался ртом туда, где только что была его рука.

— Когда мужчина хочет чего-либо, он использует пистолет или нож, но, дорогая, твое оружие пугает меня до смерти.

— Ты выглядишь испуганным, — сказала она, хватая ртом мочку его уха.

На этот раз они занимались любовью неторопливо, не спеша и не так исступленно.