Лёд и Пламя

Выгрузив из него кучу простыней и полотенец, он увидел, как из шахты выходят спасатели, и у многих из них прямо тут же открылась рвота.

— Это запах, — сказал человек рядом с Кейном. — Тела там внизу так воняют, что люди просто не могут этого выдержать.

Минуту Кейн стоял и смотрел, потом запрыгнул на чью-то оседланную лошадь и помчался вниз по склону к дому Джекоба Фентона.

Он уже много лет, с тех пор как уехал, не был в этом доме, но воспоминания были настолько отчетливыми, что ему казалось, будто он отсюда и не уезжал. Он не стал стучаться, а одним ударом ноги открыл застекленную дверь, которая чуть не сорвалась с петель.

— Фентон! — заорал он во все горло, пока к нему сбегались слуги, пытаясь скрутить ему руки. Одним движением он стряхнул их, как будто они ничего не весили. Он хорошо знал расположение комнат на первом этаже и быстро нашел столовую, в которой в одиночестве обедал Джекоб.

Они смотрели друг на друга, и лицо Кейна стало красным от гнева, а его грудь тяжело вздымалась.

Джекоб сделал знак слугам покинуть комнату.

— Я полагаю, ты пришел сюда не обедать, — сказал он, спокойно намазывая булочку маслом.

— Как ты можешь сидеть здесь, когда в шахте все еще остаются люди, которых ты убил? — удалось проговорить Кейну."

"— В этом мне придется с тобой не согласиться. Я не убивал их. На самом деле я сделал все, чтобы они не погибли, но, похоже, у них мания кончать жизнь самоубийством. Можно мне предложить тебе вина? Выдержка — то, что надо.

Голова Кейна раскалывалась от того, что он увидел и услышал за последние несколько дней. В ушах стояли горестные крики и плач женщин, и он даже не заметил, что не ел уже почти два дня. Сейчас же запах пищи, чистота комнаты, тишина — все это сложилось, и его ноги подогнулись.

Джекоб встал, налил в рюмку вина и поставил ее перед Кейном. Кейн не заметил, что руки Джекоба все время дрожали.

— Там очень плохо? — спросил Джекоб, направившись к серванту, откуда он достал еще одну тарелку.

Кейн не ответил, а продолжал сидеть, уставившись на вино.

— Почему? — прошептал он через минуту. — Как ты мог убить их? Зачем тебе их жизни? Тебе недостаточно тех денег, что ты отобрал у меня? Зачем тебе больше? Их можно заработать и по-другому.

Джекоб поставил полную тарелку перед Кейном, но тот не притронулся к ней.

— Мне было двадцать четыре, когда ты родился, и всю мою жизнь я думал, что владел всем, с чем рос в этом доме Я любил человека, которого считал своим отцом… и я думал, что он заботится обо мне.

Джекоб расправил плечи:

— В этом возрасте бываешь идеалистом. В ночь, когда Горас покончил с собой, я узнал, что безразличен ему. В его завещании значилось, что я остаюсь твоим опекуном, пока тебе не исполнится двадцать один год, и тогда я должен буду передать все тебе. Я бы остался ни с чем.