Лёд и Пламя

 — Было дело однажды, но там случайно разбилось несколько блюд.

— Понятно. Интересно, как вы представляете меня своей женой, управляющей таким роскошным домом, устраивающей приемы, тогда как вы сидите во главе стола и едите с ножа горох. Я почти уверена, что вы едите горох с ножа.

— Я вообще не ем гороха. Мужчине нужно мясо, и женщине ни к чему лезть…

— До свидания, сэр, — она повернулась и успела сделать два шага, прежде чем он схватил ее за руку.

— Вы не пойдете за меня, если я не позволю вам учить меня?

— И одевать вас, и брить.

— Не терпится увидеть мое лицо, а? — ухмыльнулся он, но осекся, заметив, насколько Хьюстон была серьезна. — Сколько времени у меня есть, чтобы решить?

— Около десяти минут.

Он скорчил рожу.

— Откуда вы только знаете, как ведут дела? Я должен подумать.

Он подошел к окну и простоял там несколько минут.

— У меня к вам просьба, — сказал он, снова подойдя к ней. — Я знаю, что вы выходите за меня из-за моих денег, — он поднял руку, когда она стала возражать. — Нет смысла отрицать это. Разве вы б пошли за этакого дикаря, не будь у меня большого дома? Такая леди, как вы, и разговаривать бы не стала с конюхом. Что я хочу от вас, так это того, чтобы вы делали вид и говорили всем, что вы… — он опустил взгляд на паркетный пол. — Я бы хотел, чтобы люди думали, что вы, ну это, влюбились в меня, и что вы идете за меня не только потому, что сестра перебежала вам дорожку, а я оказался под рукой. Я хочу, чтобы даже ваша сестра, — это он произнес особенно выразительно, — думала, что вы без ума от меня, как я сказал всем в церкви. И я хочу, чтобы ваша мать тоже так думала. Я не хочу, чтоб она меня боялась.

Хьюстон ожидала чего угодно, но только не этого. Так вот каким был этот огромный грозный мужчина, который чуждается всего города. Как ужасно, должно быть, стоять в стороне от всех городских дел. Конечно, какой женщине захочется принимать его у себя, если при этом «случайно» бьется фарфор! На данный момент он не вписывался ни в мир бедных, которому соответствовали его манеры и речь, ни в мир богатых, которому соответствовали его деньги.

Она подумала, что нужна ему. Нужна так, как никому до этого. Для Лиандера она была роскошью: милой, но бесполезной. Но для этого человека все то, чему она выучилась, было жизненно важным.

— Я буду притворяться самой любящей женой, — мягко сказала она.

— Значит, вы пойдете за меня?

— Ну да. Думаю, да, — сказала она, удивляясь сама себе.

— Черт побери! Эден! — взревел он, выбегая из комнаты. — Леди Чандлер выйдет за меня!

Хьюстон присела на подоконник. Он брал в жены леди Чандлер. А вот за кого выходит замуж она?

Был уже вечер, когда Хьюстон собралась возвращаться домой. Она чувствовала себя вымотанной, в эту минуту она бы предпочла никогда не слышать о Кейне Таггерте.