Лёд и Пламя

— Все уже легли спать? — спросила она, оперевшись на большой дубовый стол, который занимал почти все помещение целиком.

— Да, мисс Блейр-Хьюстон, — ответила Сьюзен, прочищая кофемолку. — Более или менее.

— Хьюстон, — сказала она автоматически, пропустив мимо ушей последнее замечание горничной. — Принесите ужин на подносе в мою комнату, Сьюзен.

Когда она проходила по дому к лестнице, ей в глаза бросились несколько букетов недавно срезанных цветов, но эти цветы не были из сада ее матери. Она заметила приложенную карточку:

«Моей будущей жене, Блейр, от Лиандера».

Ни разу за все месяцы их помолвки Лиандер не посылал ей цветов.

Высоко держа голову, она поднялась к себе.

Обои в спальне Хьюстон были светло-кремовых и белых тонов, мебель покрашена в белый цвет, а на окнах висели ручной работы шторы из баттенбергского кружева. Низкие столики и спинки двух стульев тоже были украшены воздушным кружевом. Полог кровати с внутренней стороны был задрапирован светло-коричневым шелком, а белоснежное покрывало отделано изысканной вышивкой."

"Когда Хьюстон сняла платье, в комнату вошла с подносом Сьюзен.

— Я знаю, что уже поздно, но Вилли придется отнести записку мистеру Бэгли, портному с Лид-авеню. Пусть он даже поднимет его с постели, но записку необходимо отдать мистеру Бэгли лично. Завтра в восемь утра он должен прийти к мистеру Таггерту.

— К мистеру Таггерту? — переспросила Сьюзен, убирая платье Хьюстон. — Значит, это правда, мисс, что вы собираетесь выйти за него замуж?

Хьюстон сидела за своим маленьким письменным столом из красного дерева. Она оглянулась на Сьюзен:

— Хотела бы на меня и дальше работать? В доме мистера Таггерта?

— Не знаю, мисс. Мистер Таггерт на самом деле такой, как о нем говорят люди?

Хьюстон задумалась. Опыт подсказывал ей, что слуги часто знают о человеке больше, чем равные ему по положению. Даже несмотря на то, что Кейн жил один, камердинер, лакеи, без сомнения, знали о нем то, чего не знал никто.

— Что ты о нем слышала?

— Что у него ужасный характер, что он постоянно орет и все ему не нравится.

— Боюсь, что так оно и есть, — вздохнула Хьюстон и снова оглянулась: — Но, по крайней мере, он не бьет женщин и никого не «надувает».

— Если вы не боитесь жить с ним, мисс Хьюстон, то я тоже смогу. Не думаю, что в нашем доме можно будет оставаться после того, как вы с сестрой уедете.

— Боюсь, что это правда, — отсутствующе сказала Хьюстон, отмечая у себя в блокноте, что завтра нужно будет позвать к девяти часам утра парикмахера, мистера Эпплгейта с Коул-авеню. Она подумала, сколько времени можно было бы сэкономить, если б у каждого в городе установили телефон.

— Сьюзен, у тебя ведь два брата?

— Да, мисс.

— На весь завтрашний день мне нужно шесть крепких мужчин.