Лисье золото

– Или самоубийство? – Голос Акулины звучал прямо за его спиной. Не послушалась, пошла следом. Впрочем, ожидаемо. – Могла она сама?

Не могла. Не тем человеком была Элена, чтобы вместо роскошной жизни выбрать смерть. Чтобы выбрать такую чудовищно непривлекательную и болезненную смерть…

– Не сама, – сказала Акулина теперь уже спокойно и твердо. – Алекс, я думаю, её убили.

Он обернулся. Акулина направила объектив своего айфона прямо на Элену. Мертвую, похожую на сломанную куклу Элену.

– Убери, – прохрипел Алекс, борясь с желанием вышибить айфон из цепких Акулининых пальцев. – Ты рехнулась?

– А что такого? – В голосе Акулины проклюнулись те циничные нотки, которыми так славились её репортажи. – С паршивой овцы хоть шерсти клок.

Всё-таки он не выдержал, перехватил запястье Акулины, надавил с той силой, которой хватило, чтобы, не причиняя сильной боли, ослабить хватку и отнять телефон.

– Отдай! – Лицо Акулины побелело от ярости, а за спиной Алекса тут же послышался предупреждающий рык Лаки.

– Я бы тебе не советовал. – Алекс многозначительно скосил взгляд на пса. Этого хватило, чтобы Акулина перестала орать и вырываться. Теперь она молча буравила его яростным взглядом.

– Ты сама меня позвала, Шарп, – сказал он. – Значит, никаких шоу.

На лице Акулины отразилось пусть и недовольное, но все же смирение. Ей приходилось сдерживать себя изо всех сил. Наверное, за неимением более покладистого напарника.

– Кто её так, а? – Акулина отвела взгляд от Алекса, уставилась на тело. – И когда?

Ответить он не успел, на второй вопрос она ответила сама:

– Она мертва уже пару часов. Значит, точно не утром. Ночью! Алекс, эта дура одна попёрлась ночью к Лисьему утёсу! Нормально, да?

Алекс ничего не ответил, он осматривал тело. Пожалуй, Акулина была права, Элена была мертва уже часов шесть, как минимум. А вот пришла ли она к утёсу одна – большой вопрос. Был и ещё один большой вопрос – зачем она вообще сюда пришла?

– Мне нужно подняться наверх.

Алекс запрокинул голову, вглядываясь в потемневшую от дождя почти отвесную гранитную стену и тонущий в тумане силуэт старой, изувеченной временем и ветрами сосны на самом верху. Затея не представлялась ему особо сложной. Лишь один склон утёса был обрывистый и неприступный. Именно он нависал над ручьём. Именно с него сорвалась Элена. Или столкнули Элену… Но на вершину можно было забраться по куда более пологому и куда более безопасному склону. Так все они и делали в далеком детстве. Так, скорее всего, и поднялась на Лисий утёс Элена.

– Слушай, а ведь с этого ракурса он и в самом деле похож на голову лисы! – Акулина тоже смотрела вверх. В её глазах горел лихорадочный огонь. – А вон тот пролом, – она махнула рукой, – похож на пасть.