Лисье золото

Мы же одна семья!

– Так уж и одна семья? – Акулина выглядела если не разъяренной, то уж точно злой.

– Не понимаю, куда ты клонишь! – Элена глянула на неё с раздражением, а потом перевела взгляд на Таис и продолжила с ехидной ухмылкой: – Как бы то ни было, а некоторые из нас уже немолоды. А в преклонном возрасте всякое может случиться.

– Мне слышится угроза в твоем голосе, Лена? – весело спросила Мириам.

– Боже упаси! – Элена развела руками. – Я просто констатирую факт. К сожалению, не все в нашей дружной семье находятся в прекрасной форме. Самое время заняться собственным здоровьем, а то, не ровён час, нечего будет оставить деткам, кроме убыточной картинной галереи.

Таис, с которой мгновенно слетели и благость, и просветление, развернулась к ней всем корпусом, готовая ринуться в бой. Назревающую свару в очередной раз пресек дед Алекса.

– Василий Петрович, на этом всё?

– Почти. Остался один, самый последний пункт завещания. Он касается способа… – Нотариус замялся, подбирая правильные слова, а потом решительно продолжил: – В завещании есть ещё один пункт. Он касается того, как усопший желал распорядиться своими… останками.

– Он уже распорядился! – Сказала Акулина с таким раздражением в голосе, что на мгновение Алексу стало жаль усопшего. – Его останки теперь украшают нашу гостиную! – Она поджала губы, вперила осуждающий взгляд в деда. – Как так случилось, Андрей Сергеевич, что нас лишили возможности даже попрощаться? Кто вообще придумал весь этот цирк?!

Её взгляд переместился на Клавдию, та едва заметно пожала плечами, сказала тихим голосом:

– Это была его последняя воля, девочка.

– Но кремация! Разве мы какие-то нехристи?! И почему все так тайно?.. – Голос Акулины упал с крика до шепота.

– А ты хотела, чтобы на церемонии прощания была толпа журналюг и прочей шушеры? – поинтересовался Тихон. – Нам и одной блогерши в семье вполне достаточно.

– Я бы хотела, чтобы все было по-человечески! Я хотела проститься!

– Ты простилась, Акулина, – сказал дед одновременно успокаивающе и твердо. – Остальное – это воля Луки.

– А теперь?! – Не унималась Акулина, что нам делать теперь, со всей этой…

Её перебило деликатное покашливание нотариуса."

"– Собственно, именно этот момент я и хотел осветить, – сказал он и голос его из по-канцелярски равнодушного сделался немного смущенным. – Усопший завещал развеять свой прах с… – Он нацепил очки, заглянул в завещание и продолжил уже более уверенным тоном: – С Лисьего утёса.

– Развеять прах?! – Таис пошатнулась, но устояла. Никто из присутствующих, даже сыновья, не бросились к ней, чтобы поддержать.

– А что такого, тётя Тася? – спросила Акулина ехидно. – Ты ж у нас, вроде, буддистка! У твоих коллег кремация в почете.