Люби меня вечно

Плакала Кимберли не из-за вещей матери — слезы лились потому, что теперь она уже больше не могла обманывать себя и притворяться, что ее не волнует то, что Лахлан ее не любит. Сердце уже не принадлежало ей: оно целиком перешло во власть мужа.

Глава 50

Примерно неделю спустя к замку подъехали всадники — человек тридцать или сорок, подсчитать было трудно. Поверх теплых курток у всех были перевязи из одинаковой красной с зеленым шотландки. Переехав через подъемный мост с таким видом, словно замок принадлежал им, они выстроились на внутреннем дворе перед главной башней и стали кричать, вызывая старшего Макгрегора.

Лахлан наблюдал за их приближением из окна гостиной со страхом, к которому примешивалась немалая доля раздражения: он решил, что их появлению обязан все той же Нессе. Надо полагать, она в припадке досады отправила им известие — и пусть даже потом раскаялась в содеянном, исправить ничего уже было нельзя. И вот они здесь. Ничего не оставалось, как выйти и заняться ими и, если понадобится, действовать жестко.

Но, распахнув двери, он увидел, что к всадникам приближается Кимберли. Когда они прибыли, она выходила из конюшни и теперь осторожно пробиралась между ними, чтобы попасть в дом, не подозревая, кто именно приехал. Лахлан предпочел бы, чтобы она и дальше оставалась в неведении.

Обхватив Кимберли за талию, он втащил ее в дом и закрыл за ней двери, наказав оставаться внутри.

После слов, прозвучавших как приказ и не сопровождавшихся никакими объяснениями, трудно было ждать, что она послушается, — с ее-то любопытством. Двери за его спиной снова открылись, как раз когда он крикнул:

— Я — Лахлан Макгрегор. Что вам надо? Темноволосый молодой человек, стоявший в середине первого ряда, был, видимо, выбран для ведения переговоров.

— Нам сказали, что у тебя наша сестра. Мы приехали на нее взглянуть.

— Вы все — ее братья? — недоверчиво спросил Лахлан.

— Нет, — ответил говоривший и поднял руку. По этому сигналу вперед выдвинулся один всадник, потом еще один, и еще… В конце концов впереди оказалась чуть ли не половина приехавших.

— О ком они говорят? — прошептала Кимберли за спиной у Лахлана.

— О тебе, милочка, — со вздохом ответил он. — Они все — Макферсоны. — Потом он обратился к предводителю:"

"— Вы можете ее увидеть, только не вздумайте забрать ее с собой. Теперь она принадлежит Крегоре и мне.

Молодой человек отрывисто кивнул и спешился. Тут Кимберли вышла из-за спины Лахлана, изумленно разглядывая длинный ряд всадников. Те, кто выехал вперед, тоже начали спешиваться. Половина молодых людей были ей примерно ровесниками, остальные — моложе. Самому младшему было около семи.

Ее братья? Кимберли, потрясенная, молча их пересчитала.