Люби меня вечно

— Право, ты очаровательно смотришься, милочка, — заметил он, снимая перчатки и протягивая руки к огню.

Почему-то его комплимент согрел ее лучше, чем огонь, и она прелестно зарделась. Она все время краснела в присутствии этого человека. Надо полагать, он имел в виду то, что она хорошо катается: после двух падений она наверняка выглядела не лучшим образом. Во второй раз у нее растрепалась прическа, шпильки разлетелись по льду, и бессмысленно было пытаться снова уложить узел.

— Спасибо. Я катаюсь с детства.

Ей следовало бы ответить комплиментом, поскольку он и сам прекрасно катался. Однако она не стала этого делать. Это прозвучало бы признанием, что она тайком за ним наблюдала, а ей вовсе не хотелось, чтобы он об этом узнал.

Он удивил ее, рассеяв ее заблуждение:

— Я восхищался твоими волосами, Ким. Когда они рассыпались у тебя по плечам, я сразу вспомнил…

Он не договорил — намеренно. В этом не было необходимости. Ее румянец стал огненным. Она не верила своим ушам: невероятно, чтобы он спустя столько времени вдруг заговорил о том, как они любили друг друга. Она часто вспоминала об этом. Слишком часто. Но Лахлан должен был бы уже позабыть о случившемся!

Он вдруг спросил — как часто делал в последнее время — ни с того ни с сего:

— Зачем ты его поощряешь? Он тебе в отцы годится. Она не стала притворяться, будто не поняла, о ком он говорит.

— Какое это имеет значение? Джеймс далеко не стар, Лахлан. Он в расцвете сил, совершенно здоров, полон энергии. Женщины находят его привлекательным — в том числе и я. Или вы думаете, что двое людей разного возраста не могут иметь что-то общее? Тут я с вами не соглашусь; мы с Джеймсом уже обнаружили, что нас интересует множество самых разных вещей.

Он сначала пробормотал себе под нос что-то невнятное, а потом ворчливо спросил:

— А его поцелуи заставят тебя забыть обо всем, милочка? Он зажжет в тебе такую же страсть, как я?

Ей понадобилась вся ее воля, чтобы снова не покраснеть. Она задумчиво проговорила:

— Трудно сказать. Он еще меня не целовал. Наверное, надо это выяснить. Полагаю, поскольку у него было больше времени практиковаться, он должен неплохо это уметь.

— Тогда позволь мне освежить тебе память, чтобы легче было сравнивать…

— Не смейте! — прошипела она. — Вы что, с ума сошли? Мы здесь не одни!

Теперь, когда ему удалось вывести ее из себя, он довольно улыбался.

— Ах, какая жалость! Но я подожду, пока мы останемся вдвоем. Она ахнула:

— Черта с два… То есть я хочу сказать… оставьте ваши намерения меня снова целовать, Лахлан Макгрегор. Я этого не допущу. И вообще — с чего вам этого вдруг захотелось?

— Поцеловать прекрасную женщину? — улыбнулся он. — Разве я не рассказывал тебе, как люблю это делать?

Тут ей пришло в голову, что Лахлан ее дразнит.