Люби меня вечно

— Прекратите сию же секунду! — крикнула она в комнату, обращаясь, правда, к одному герцогу. — Разве вы не видите, в каком он состоянии? Вчера ночью он так упился, что теперь несколько дней не протрезвеет!

Герцог не отвечал, тогда Меган присоединила и свой встревоженный голос:

— Девлин, она права. Перестань. Разве ты не заметил, что Макгрегор не защищается?

Повернувшись к Кимберли, она шепотом спросила:

— Откуда вы об этом узнали?

Кимберли покраснела, но быстро нашлась с ответом:

— Он несколько раз меня будил: то его рвало, то он падал, то стонал.

Я была уверена, что он умирает, такие ужасные звуки до меня доносились… А вы же сами вчера говорили, что он пошел напиться, так что я и решила…

— Вывод правильный и совершенно логичный. Девлин, прекрати, слышишь?! Ты вот-вот убьешь этого беднягу.

— А разве я… забыл упомянуть… что именно таковы… мои намерения? — пропыхтел герцог, продолжая наносить шотландцу удары.

Меган снова прищелкнула языком и шепотом призналась Кимберли:"

"— Кажется, Девлин хочет узнать, что Макгрегор сделал с животными. Иначе он отправит его в тюрьму.

Если он получит лошадей обратно, может, и успокоится немного. Но вряд ли. Если принять во внимание, как он относится к этому человеку…

Меган не договорила, но смысл ее слов был очевиден. Положение Лахлана оптимизма не внушало.

— А он хоть попытался спросить, куда увели лошадей? — задала вопрос Кимберли.

— Конечно. Но шотландец отрицал, что знает о краже.

— Но у вас, конечно, есть доказательства обратного?

— Ну… да, наверное. — Меган нахмурилась. — Молодой человек, обнаруживший кражу, один из конюхов, утверждает, будто слышал шотландский говор — и тут его кто-то ударил по голове.

А зная, что Лахлан был разбойником — он ведь этого не скрывает, — мой муж решил, что других доказательств не нужно.

Это звучало неубедительно, но у Кимберли не было никаких оснований защищать Макгрегора, несмотря на странное желание это делать. Всего-навсего говор? В поместье находились и другие шотландцы, включая слуг. Если бы герцог и герцогиня мыслили логически, они поняли бы, что, вероятнее всего, вор проник в поместье со стороны и теперь уже давным-давно исчез.

Конечно, оставалось еще и то, что Лахлан недолюбливал герцога, потому что тот женился на его любимой, так что скорее всего он не остановился бы перед тем, чтобы его обокрасть.

Да и на сюртуке у него была солома… Хотя, конечно, он мог побывать в любой конюшне и в любое время вечера или ночи до своего возвращения в комнату.

Однако по тому немногому, что Кимберли знала о Лахлане, она была уверена, что честь не позволила бы ему обокрасть человека, пригласившего его в свой дом, как бы он к нему ни относился.