Любимая игрушка Барона

Многие предпочитают стать кем-то, – произнесла, вспоминая свои детские иллюзии по поводу того, что я стану следующей великой пианисткой.

– В музыкальной школе стать кем-то? – вопросительно приподнял бровь и засмеялся.

Пренебрежение в его голосе злило. С каждым мгновением моя неприязнь к этому человеку только росла. Я хотела, чтобы он куда-то исчез и меня не трогал.

Я не ответила на его вопрос, сверля взглядом.

– Три дня, пианистка, – снова вернулся к основной теме. – И я закончу то, что мы начали, – прошел к двери и шагнул в коридор.

Глава 8

– Куда вы меня везете? – спросила я у бородача и лысого.

– На новый адрес, – гоготнул Борзый. – Быстро же ты сообразила, как улизнуть, – не переставал посмеиваться низким басом.

– Я не намеренно… Что это за место, куда мы едем?

– Просто место, – пожал он плечами, в то время как бородач сверлил меня молчаливым взглядом. – Сама все увидишь.

Понимая, что больше информации из этих двоих мне не выудить, я не предпринимала попыток расспрашивать их. Смотрела прямо перед собой, на проезжающие мимо машины и улицы, замечая, что очень быстро мы оказались за городом. И стремительно уезжали прочь."

"Спустя где-то час машина свернула с трассы и уехала в сторону полей, дальше защитных полос деревьев, а затем снова свернула в сторону, и я увидела рощу, посреди которой оказалась проложена асфальтированная дорога. Перед нами вырос высокий кирпичный забор с массивными металлическими воротами, которые начали сразу отъезжать в сторону, как только наша машина притормозила.

Ворота отъехали, и перед нами раскинулся пустынный сад, в глубине которого виднелся огромный дом. Мы подъехали к крыльцу кирпичного трехэтажного здания, и я вздрогнула, когда в окно машины уперлись две лапы и уткнулась рычащая морда ротвейлера. Я вскрикнула, когда и со второй стороны в окне показался еще один злобный пес.

– Не дергайся, цыпа! Сейчас все будет в шоколаде, – усмехнулся лысый, посасывая спичку и перекатывая ее во рту из одной стороны в другую.

Я сидела, вытянувшись, как струна, и даже боялась дышать, вглядываясь в озлобленные морды.

Послышался свист, и псы исчезли.

– Пойдем, – вышел на улицу бородач, протянув мне руку.

Я не приняла его помощи. На самом деле мне было не по себе от этого мужчины. От тех взглядов, что он кидал на меня, и его постоянного стремления меня коснуться. Даже во время поездки я чувствовала его ладонь, прижатую к моему бедру, и пальцы, едва заметно поглаживающие мою ногу.

Вышла на улицу, морщась от промозглого ветра, оглядываясь по сторонам.

На крыльце стояла женщина лет шестидесяти. Ветер трепал пряди ее волос, выбившиеся из пучка. Между губами она зажимала незажженную сигарету и куталась в красную лаковую куртку, сверля нас черным, острым взглядом.