Люби меня по-французски
Когда Такер Бренч, бабник-наследник "Болт и Шуруп Бренч", портит всё и свинчивает за неделю до их свадьбы, Миа Девин не хочет ничего, кроме как свернуться под ее новым постельным бельем с монограммами и планировать похороны своего достоинства. Но ее подруги утверждают, что горькое послевкусие становится приятнее, когда утопает в Бордо, поэтому Миа стискивает зубы и пакует свои чемоданы, решив устроить незабываемый медовый месяц в Париже в одиночку. Но она никак не планировала встретить Лукаса Фурнье. Беззаботный бармен, который так симпатично выглядит и напрочь не умеет сочувствовать, поначалу раздражает ее, но, когда она принимает его предложение показать ей город, то обнаруживает, что романтика Парижа – это не просто миф. Так же, как и одновременный оргазм. Последнее в чем Миа нуждается - это еще один обреченный роман, но так как у нее есть всего неделя, она думает, что возможно стоит насладиться жизнью, наполненной оргазмами с Лукасом, пока она может. Но каждый день - и ночь - с Лукасом, лучше предыдущей, и внезапно сердце подсказывает ей, что это больше чем мимолетное увлечение. Возможно, всё это просто очарование Парижа... или всё же что-то настоящее? 18+
Мы с Лукасом обнаружили взаимную симпатию к классическому Майклу Джексону, и хотя это было нелепо — проноситься по сельской местности Прованса с запахом лаванды и подсолнухов за окном, в машине, из которой доносилось взрывная «Off the Wall», это нас не беспокоило.
Меня ничего не беспокоило.
— Боже, Лукас, я так счастлива сейчас. — Я высунула руку в окно, чтобы теплый поток воздуха обдувал ее. — Спасибо большое, что пригласил меня поехать с тобой.
— Пожалуйста. Я рад, что ты поехала.
Я посмотрела на него.
— Что?
— Я жду грязной шуточки, после «рад, что ты поехала». (прим.пер.
На его лице появилась ухмылка, соответствующая моей.
— Никаких шуток. Я серьезно.
Я наклонилась, чтобы поцеловать его в щеку, прежде чем прислонила голову к окну, закрыв глаза и чувствуя ветер на своем лице. Боже, я и правда счастлива. Я ведь могу привыкнуть к этому.
Нет. Ты не можешь. Это временно.
Мой внутренний голос начал раздражать меня почти так же, как моя мать. Как будто они не хотели, чтобы я расслабилась и наслаждалась поездкой. Я наконец позвонила маме, как раз перед тем как покинуть Париж, и она пилила меня несколько минут, но в конце своей обличительной речи все-таки успокоилась и спросила, как у меня дела.
Ее голос звучал почти разочарованно.
— Ну, не снижай свою бдительность. Когда люди видят иностранную женщину, путешествующую одну, они думают, что она легкая мишень.
— Поняла, мам. — Я сжала и разжала кулак.
— Ну ладно, дорогая. Позвони, прежде чем будешь уезжать, хорошо? Когда ты возвращаешься?
Мое тело поникло.
— Эм, во вторник.
— И Коко встретит тебя в аэропорту?
— Эрин, я думаю. — Должна ли я рассказать ей, что уехала из Парижа в Прованс? Я не хотела, но что, если она позвонит в отель, и они расскажут ей, что я не была там несколько дней? Я поговорила с Эрин, рассказала ей все пикантные подробности и упомянула, что собираюсь в Воклюз до воскресенья. Может, этого будет достаточно. Она была рада за меня, хоть это и было смешано с небольшой долей беспокойства.
— Боже, это звучит изумительно, Миа. Но... ты уверена, что тебе стоит уезжать из города с ним? Я имею в виду, я знаю, что между вами была нешуточная страсть в Париже, но.
— Я полностью в порядке, Эрин. Доверься мне.
— Ты уверена, что в безопасности?
— Абсолютно.
И так и было. С Лукасом я чувствовала себя в безопасности.
По крайней мере, физически.
В эмоциональном плане я была уверена немного меньше."
"Я посмотрела на него, и мой желудок перевернулся от таких простых и случайных вещей — его рука на руле, волосы, взлохмаченные из-за ветра, бедра на сиденье в форме V.


![Горячее прошлое [сборник]](/uploads/posts/images/1/goriachee-proshloe-sbornik.jpg)








