Ставка на невинность (СИ)

И учитывая, что там особо делать нечего, Бергман, видимо, не удовлетворился проведенным с бабой временем и будет ее тоже экзаменовать…

— Все! Стоп!

— В смысле стоп? — спрашивают меня все трое, включая деда, который, походу, втянулся.

— Я не хочу там под забором караулить, пока он в тепле будет заниматься сексом! И представлять, как это происходит! Разворачиваемся и домой.

Голос мой дребезжит.

— Ян… — жалостливо тянет Медведева.

— Поехали домой, — шмыгаю я носом.

С переднего сидения протягивается рука с зажатой в ней сырной косичкой.

— Чипсы вы сожрали, — поясняет Анька.

Я отщипываю кусок.

— Ян, арендуем у Козиной тебе Артемьева…

Морщусь:

— Поздно, все, включая Наташку и Лосева, видели Бергмана. Лучше уж соврать, что он заболел и не смог. Но вообще он угрожал Димке, что они увидятся на свадьбе. Так что, похоже, не собирается увиливать… Просто… Просто мне надо… Это пережить… И больше не вестись…

— Ян… — Алка притягивает меня к себе. — Шеф, погнали назад. Верни, где забрал.

Притихший таксист довозит нас обратно и получает в качестве чаевых остаток косички.

Забурившись обратно, мы распаковываем мою заначку белого полусухого и под Аллегрову костерим на все лады мужиков.

Ну и хрен с тобой, Бергман.

Вот знала, что мужик, капающий мылом на пол, это зло.

Вообще с ним разговаривать не буду…

— А давай позвоним его племяннице. Этой, как ее, Эле. Ты про нее говорила…

Ухандокавшей столько алкоголя мне, эта мысль внезапно кажется привлекательной. С Элей Бергман я говорить не зарекалась…

Мобильник не отвечает, и я натыкиваю домашний номер, который тоже есть на врученной мне на тыквенной вечеринке визитке.

Трубку поднимает Роза Моисеевна.

Глава 49. Оптика — наше все

Едва продрав глаза утром, я чувствую себя средней паршивости.

Средней привлекательности и средней живучести.

Не та я уже, что прежде. Ой не та…

Ну голова не трещит, и то хлеб.

Кажется, я по сравнению с девчонками еще вполне себе ничего. Дочь профессора-то ладно, у нее пары с обеда. В крайняк даст своим студентам внезапную самостоятельную. Это несправедливо, но жизнь неравна.

А вот Анька…

Смутно припоминаю, как за ней приехал ее новый бугай.

Он терпеливо топтался в прихожей, пока она, качаясь аки тонкая рябина, пыталась облачиться в верхнюю одежду, а мы с Медведевой с интересом следили за этим увлекательным процессом.

— О! Классная стадия, — комментирует Алка, уже томящаяся в куртке. — Сейчас в Аньке самка проснется…

И точно.

— Я САМА! — отмахивается Анька от помощи своего мужика, стремящегося стабилизировать ее в вертикальном положении хотя бы частично.

Надо отдать ему должное.