Ставка на невинность (СИ)

Первым стряхнув с себя этот морок, Герман прищуривается на меня:

— Пора углубиться в наш договор.

Да что ж ты делаешь, подлец?

— Прежде, чем углубляться, — нарочито бодро говорю я, — тебе стоит принять подобающий вид. На тебе слишком мало одежды.

— Или на тебе слишком много, это как посмотреть. Все ведь зависит от сферы, в которой лежат наши интересы… — многозначительно произносит он, отпивая из крошечной чашечки для эспрессо, смотрящейся в лапище Бергмана почти нелепой.

Я вижу, что он меня подкалывает, намеренно провоцирует. Но вот на что?

— А прикрываться ты будешь договором? — допытываюсь я.

У Германа на роже написано, что прикрываться он не привык.

А мне что делать, если даже от вида тёмных волосков на его запястьях меня потряхивает?"

"— Иди в комнату, — усмехается он. — Я сейчас догоню.

И это «догоню» настолько многообещающее, что я позорно дезертирую без всяких возражений.

Плутать не приходится. Бергман таки имеет студию.

Скотски огромная жилая комната превосходит размером всю мою квартирку. Буржуй. Ну посмотрим, как живут миллионеры, раз меня не пустили в квартиру на Ленинской.

Так-так-так. Что тут у нас?

Нет, блин, ну а я что говорила? Обстановка самая что ни на есть «деловая».

Траходром на восемь полос по числу посадочных мест занимает центральное место. В прямом смысле слова. Заправленный бархатистым черным покрывалом монстр мебельной промышленности установлен посередине комнаты. Несколько подушек в тон разной формы разбросаны по нему в художественном беспорядке, но по кровати не похоже, что Бергман принимал душ сразу после активного отдыха. Подушки, разумеется, для красоты, а не чтобы подкладывать под… гхм…

Что тут еще? Минибар, большое кресло, за той панелью, похоже, встроенный шкаф, пара пуфов, черные плотные портьеры, подставка с подсвечниками… мягкий ворсистый коврик у постели и тумба, на которой лежат какие-то мужские мелочи и стоит флакон с массажным маслом.

Мои мозги, вывихнутые сегодня напрочь в неправильную сторону, подкидывают мне картинки, как я, сидя верхом на обнаженном теле, оставляю дорожку из капель масла на мускулистой спине… или как широкие ладони проводят вдоль моего позвоночника от самой шеи вниз к талии и завершают все дружеским крепким пожатием ягодиц.

Блядь!

Надо отвлечься.

Так, а в тумбочке у нас что?

Но сунуть туда нос мне не даёт возможности возвращение Бергмана.

И если я надеялась, что он приоденется, то все зря, Герман по-прежнему в полотенце, но с договором. Правда, сейчас я уже вижу, что что на тёмном покрывале лежат какие-то штаны. Это вселяет в меня надежду.

Мимо меня, обдавая горьковатым запахом геля для душа, Бергман проходит к кровати и, бросив договор на постель, тянется к тумбе.