Любимая пешка короля

Особенно любительницы хентая. Белье при любом неловком движении тревожило… воображение, скажем так, чем бесило до жути. Я понимала, что без провокаций новенькой не обойдется, но чтобы так… Я человек незлопамятный. Поэтому воздаю сразу.

Вторым орудием пыток был корсет. К корсету прилагалась камеристка, которая не только затянула меня до объемов Барби в оригинале, но по ходу обсмотрела и общупала не хуже, чем Их Величество в первую встречу. Предрекаю: вскоре весь дворец будет обсуждать мои родинки и их сакральный смысл. Поверх корсета мне повязали кринолин. Если в этих юбках еще и пляшут, понятно, почему аристократки тонкие и томные. С таким утяжелением и ходить-то с непривычки непросто. А при аэробных нагрузках и вовсе попа как орех гарантирована.

Пока по мне садили бирюзовое атласное платье с открытыми плечами в обрамлении пены  кружев, я заметила, с каким интересом модистка рассматривала мой халат. Который принадлежал таю Леонарду. А потом она обменялась понимающим взглядом с одной из помощниц. Я бы на их месте тоже подивилась, учитывая, в чьей постели обнаружили меня сегодня утром. Вероятность того, что фаворитка умолчала о такой пикантной детали, стремилась к нулю, как девушка на первое свидание. Если завтра кто-то всё еще будет  предполагать, что я – чудотворная скитница, я пересмотрю свои взгляды на монашек.

На место первого, выходного платья, пришло второе, попроще, с мелким цветочным принтом по васильковому полю. Скромный вырез был прикрыт  тканью типа газа.  Широкие длинные рукава  собирались на предплечьях под высокие манжеты. Его можно было не только носить, в нем можно было даже сидеть.

После домашнего платья пришла очередь пеньюаров. Не исключаю, что у каждого из них было свое тайное предназначение. Но судя по прозрачности и открытости, все они были как одно неприличными. Их я даже мерить на людях их не стала. Скромно сдвинула в уголок и забыла.

В этот раз я была вынуждена несколько раз подать голос. Не люблю, когда меня используют, как подушечку для булавок. Закончив с обновками, модистка почтительно замерла, ожидая приговора.

- Интересно,  - произнесла я таким тоном, каким можно было и похвалить, и прикопать живьем.

Я тут слова лишнего без экспертов не скажу.

Еще  бы экспертов найти независимых.

После ухода  модистки камеристка еще какое-то время повынюхивала вокруг меня, но я несколько раз показательно зевнула, и до нее, наконец, дошло, что пора гоу хоум.

День был полон впечатлений. Пора устраиваться на ночлег.

В знак серьезности намерений я взялась за кушетку и поперла ее под окно гардеробной. Кровать лишилась одной подушки, я сняла лишнее, надела уже родной халат, и легла, сложив руки под голову.

И не думайте, что меня, Ваше Величество, волнует, где вы шляетесь.