Любовь к цветам и маникюру

А вот то, что дочь принесла в подоле – это было стыдно."

"Верочка уехала в другой город, устроилась там дворником, а через семь месяцев родила. На работу то ее взяли, и даже предоставили комнатушку в бараке с печным отоплением, в котором была только холодная вода, да туалет в конце длинного коридора. Один. На весь этаж. Как она, сгребая опавшие листья, а потом снег, выносила и родила в срок – это одному Богу известно. Видно, суждено было появиться на этом свете плоду их с Борисом любви. Верочка родила здорового сына, дала ему имя, отчество, и свою фамилию. А потом отнесла его в милицию, оставила там, пользуясь суматохой, вернулась домой, в свою комнату в бараке и повесилась. Она просто решила, что сама, одна, в продуваемой сквозняками комнате, она не вырастит сына. И приняла вот такое решение…

Николай, рассказав все это Арсению, замолчал. Молчал и Арсений, а Николай, помолчав, закончил свой рассказ словами:

– Знаешь, я много повидал на своем веку, но вот эту девочку мне искренне жаль. За что ей выпала такая судьба?

– Да. Согласен с тобой, глупо и обидно как-то все, – Арсений вздохнул.

– Делать то что будешь вот с этим? – Николай кивнул на папку в руках Арсения, – сыну ее отдашь? А надо ли? Родители этой Верочки тоже уже умерли, по всему выходит, что винить теперь Илья только своего отца будет. Хотя он вот совсем не виноват, разве только в том, что адреса ей своего не оставил, когда уезжал. Так бы она, может, к нему приехала, а не в свой Мухосранск. Хотя, ты говоришь, что он обрадовался, когда сына от своей Верочки нашел, да?

– Да, – кивнул Арсений.

– Так что, по всему видать, оставил он ей свой адрес, да вот она, пристыженная своими родителями – алкашами, да своей же неуверенностью или еще Бог знает чем, сама к нему не поехала. Эх! Судьба…

– Да, – согласился опять Арсений, – ладно, Николай Степаныч. Спасибо тебе! Твой гонорар я тебе на счет перевел.

Николай кивнул и встал со скамейки. Потом, уже стоя перед Арсением, спросил:

– Ты свою то проблему решил?

– Решаю, Николай Степаныч, решаю! – Арсений тоже поднялся со скамьи и стоял сейчас напротив бывшего инспектора по делам несовершеннолетних, а ныне пенсионера Иванова Николая Степаныча, и пинал камешек.

Говорят, что бывших милиционеров не бывает, вот и Николай, который на самом деле годился в отцы Арсению, бывшим не был. Он последил за камешком под ногой Арсения и произнес:

– Не брал бы ты грех на душу, а, парень? Сделал бы все по закону!

– А получится по закону то, Николай Степаныч? – усмехнулся Арсений.

– А мы связи старые поднимем, и получится! – обнадежил тот Арсения.

Арсений хмыкнул и протянул руку, прощаясь:

– Ладно, бывай! Я подумаю над твоим предложением!

– Ну, бывай! Надумаешь сделать все правильно – звони! Помогу, чем смогу!

– Буду иметь в виду.