Любовь к цветам и маникюру

И все потому, что свой пенал Сеня отдавать не хотел. Но шишку мать не увидела бы, лямку у рюкзака и рукав Сеня бы пришил сам, а вот с пеналом было сложнее. За пенал от матери бы влетело по первое число. И он решил, что проще стащить точно такой же пенал в магазине, чем признаться матери в том, что пенал у него отобрали.

Жорку Степаныч, все по тому же долгу службы, тоже знал, а потому Сене поверил. Вот по Жорке уже давно плакала колония, там даже он, Степаныч, был бессилен, а Арсений был еще не безнадежен. Вот и иголкой с ниткой пацан управляться умеет и рассказывал о том, что случилось, как мужчина, не жаловался, а просто излагал факты. И Жорку этого не испугался, хоть и был ниже его на голову и младше на целых три года. Ну, да, неверное решение принял пацан, но он его принял сам. Перед Степанычем сидел настоящий мужичок, да, еще маленький и наивный, но самостоятельный.

– Так, Арсений, пошли! – Степаныч поднялся со скамейки.

– Куда? В милицию? – испугался мальчик.

– Нет. Ко мне домой. Будем твой пенал карандашами и ручками наполнять, ну, и куртку с рюкзаком чинить. Шишку твою я, правда, вылечить не смогу, а с остальным помогу! – удивил Сеню Степаныч.

С тех самых пор и началась дружба Арсения и Николая Степаныча. Он же и отвел Сеню в секцию восточных единоборств, сказав:

– Надо уметь за себя постоять. Ты парень юркий, подвижный, но ростом не вышел, а потому надо уметь давать сдачи вот таким Жоркам!

Казалось бы, ну простой инспектор по делам несовершеннолетних, тогда откуда у Степаныча столько “своих” людей на разных должностях? Казалось, что “свои” у Степаныча есть везде. А потом Арсений понял, да ведь это же все те, кому, вот так же, как когда-то ему, Сене, помог, направил, указал правильные ориентиры в жизни Степаныч."

"А лет пять назад Арсений позвонил Степанычу не по делу, просто так, ему вдруг захотелось услышать старика. Вот будто кто в бок толкнул и на ухо шепнул: “Позвони!”. Сеня и позвонил. Степаныч трубку снял лишь после долгих пяти сигналов – это было странно, потому что отвечал он всегда после первого.

– Да, Арсений, слушаю тебя! – голос был сиплым, и дальше Сеня услышал в трубке телефона надсадный кашель.

– Степаныч, ты где?

– Дома. Что у тебя случилось, парень? – и опять кашель.

– Да у меня ничего, а вот у тебя, похоже, что случилось, да? – Сеня уже садился в свою машину.

– Да, ерунда, продуло! – попытался отмахнуться Николай Степаныч.

Сеня, переступив порог маленькой однокомнатной квартиры Степаныча, огляделся – он не был здесь лет двадцать, а в квартире ничего не изменилось. Тот же старый ковер на полу в комнате, и те же обои на стенах. Пожалуй, вот диван, на котором спал Степаныч, новый, да еще компьютер на старом письменном столе.