Любовь на сладкое

Получается, что больше рассказывает Марат, а я лишь задаю вопросы. Что он знает? Обе могли рассказать, о ком в школе были все мои мысли, мои мечты, мои страдания… Неприятный холодок пробежал по спине. Я не готова, господи, я не хочу, чтобы он знал. Не сейчас, пожалуйста, и не так.

— Что с тобой? Ты побледнела… Люба?

— Все хорошо. — Улыбаюсь через силу, а сама со страхом жду продолжения его рассказа. — Так откуда ты все знаешь?

— «Трынделку» ведет Ксения Феофанова, я думаю, ты имеешь право знать, это моя бывшая одноклассница. Она и рассказала, что еще в школе у тебя был конфликт с Элиной и по ее просьбе Яна выкрала твой дневник.

Вот и все, что я знаю. Зарецкую я пока не застал, она срочно куда-то свалила. А с Элиной я решил не говорить, пока не поговорю с тобой.

— И ты все это сделал…

— Я это сделал потому, что ты моя девушка и я… — Он запнулся, поднял голову и прямо посмотрел мне в глаза. — Я и дальше буду тебя защищать. Тебя надо оберегать, Люба Метелица. А что ты хотела мне рассказать?

Вот сейчас, Метелица, скажи, скажи все как есть! Что любишь его. Рискни! Не всегда парень должен первым признаваться в любви, ты ему точно нравишься.

Его не отпугнет твоя любовь, видно же, не просто так в свой дом позвал.

Давай, Люба!

— Мне было пятнадцать, и этот дневник был для меня моим лучшим другом. Единственным. И я в него записывала все — и глупости разные, и что дома происходило в нашей семье, и… то, что опубликовали. Там было много личного. Сейчас я такое не написала бы.

Не могу, вот не могу и все тут. Как же сложно, оказывается, все это из себя вытаскивать перед Маратом. Я до сих пор стесняюсь своей школьной влюбленности в него. И ничего не могу с собой поделать.

— Не стесняйся, говори как есть. Если хочешь, конечно.

— Элине не нравилось, что мы с тобой общались, Марат. — Я сейчас так разозлилась на Бойченко, словно это она виновата в моей неуверенности. — Твоя бывшая девушка меня шантажировала. Вот и все.

Он замер, словно окаменел. Только на лбу запульсировала тонкая жилка, которую я раньше не замечала.

— Что она хотела от тебя? — Марат сильно сжал кулаки и тут мрачно кивнул своим мыслям. — А я все голову ломал, почему ты стала шарахаться от меня. Все думал, что я сделал такого…

Я опустила взгляд на тарелку, на котором лежал нетронутый салат.

— Прости… Я не могла позволить Элине рассказать всем, что это именно мой дневник. Все смеялись над тем, что там написано. Я тогда была совсем другой, не такой, как сейчас.

— Посмотри на меня, — мягким голосом просит Марат. — Люба, ты была и остаешься самой чудесной, искренней, доброй и очень чистой. Это ты меня извини. Прости, что я всего не знал, не выяснил, не понял, что происходит. Я был…

— Влюблен в нее, я все понимала… честно. Если мой дневник у Яны, я сама с ней поговорю.