Любовь на сладкое

Ты еще так молод!

— Надеюсь, не настолько, чтобы повторять свои ошибки, мам.

До дома добираюсь быстрее, чем ожидал. Почти бывшего дома. Своя квартира. Новая жизнь, значит, мам. Ты права как никогда. К семи добиваю договоры по аренде. Утром еще посмотрю на свежую голову.

Он лежит у меня на столе с того самого дня, как я забрал его из родительской квартиры. Не дает покоя. Пора поговорить, Люба. Возможно, даже сегодня. Посмотрим, как пойдет.

К месту подъезжаю пораньше, есть время покрутиться, поискать парковку. Когда вижу Любу на тротуаре, инстинктивно торможу, но не сразу замечаю, что она не одна.

Что за рыжий хмырь? Знакомый?

Я не понял. Какого он ее обнимает? Это, вообще, кто?

Глава 22

— Люба, я теперь к каждому твоему звонку готовлюсь, как раньше — к новой серии «Игры престолов». Собственно, семечки уже рядом. Сегодня тыквенные. Жаль, не видишь. Ну давай, рассказывай дальше!

Оксана, как всегда, в своем репертуаре. Ее ничем не прошибешь, и я сама начинаю верить, что все фигня. Но все равно противно!

— А больше ничего, Оксан. Одна фраза и все. Отвечать я ничего не стала, страница левая, на «аве» морской пейзаж, никаких друзей, ничего о себе. Только пара картинок с мемами.

— И что ты думаешь?

— Что Бойченко кто-то рассказал про нас с Маратом! И мой дневник у нее! Ты не представляешь, что я чувствую!

— Мне было пятнадцать, когда нас ограбили… — Из динамика домашнего телефона доносится спокойный голос мачехи. — Мы из санатория вернулись, а все перевернуто вверх дном, одежда, мои тетрадки, мамино вязание — все в одно кучу. Деньги забрали, золото, даже телек уперли, но больше убивало не это, а то, что чужие люди ходили по нашему дому, копались в наших вещах. Как в душу нагадили. Так что я понимаю.

— Ты не рассказывала."

"— Ты тоже не рассказывала, партизанка! Я уже на низком старте, скоро прибегу смотреть на твоего Марата. Люб, что такого есть в дневнике, за что сейчас тебя можно шантажировать? Неземная любовь к высокому красивому брюнету не в счет. Это тебе скорее в плюс, чем в минус.

— Думаешь?

— Ну а ты сама подумай. Ты ему нравишься, он тебя на свидания приглашает. А если еще узнает, что ты его столько лет любишь…

— …испугается и сбежит.

— В школе мог сбежать, а если сейчас сбежит, то зачем тебе такой идиот? Он с этой Элиной — если правда, что ты говоришь, — жил как на вулкане. Это прикольно в семнадцать и в семьдесят. А сейчас у него уже должен быть мозг, чтобы оценить нормальную девушку и нормальные отношения.

— Если оно ему надо.

— Ты за него не решай. Что в дневнике, Люба?

— Не могу сказать. Прости.

— Значит, не только про Марата, и это актуально до сих пор… — Оксана многозначительно вздохнула, но продолжать не стала.

— Я все писала в дневник, Оксан. Абсолютно все. Сейчас об этом жалею.