Любовь на сладкое

Мне показалось, что сейчас Альберта спустят с лестницы и не видать ему никакого компота с домашним сыром-творогом. Но я ошиблась.

— Ну я с ними завтра встречусь. Чего ты бесишься? — Воистину на дураков не обижаются. Не знаю, что там у Бухтиярова, но меня сразу же отпустило, едва я услышала этот примирительно-жалобный голос. — Пусти, а! Жрать хочу.

— Тебе тут не столовка. — Марат не сдвинулся ни на шаг, но в его голосе я уже не услышала угрозы. — Вали, Альберт.

Если бы Дудкин стал в своем репертуаре сейчас права качать, то я бы согласилась с Маратом. Альберта я не звала, да такое в голову даже прийти не могло. Но он молчит, слышу, как сопит, дышит прерывисто, но молчит. И это решает все.

— Марат! — Робко едва касаюсь пальцами его спины, но он, вздрогнув, тут же оборачивается. — Пусти его.

Глаза у Бухтиярова сердитые, я даже испуганно сглотнула, но взгляда не отвела."

"— Люба! — Альберт врывается в квартиру, оттолкнув Марата и размахивая руками.

— Только рыпнись — с лестницы спущу. — Марат крепко держит Дудкина за плечо, не дав ему до меня добраться. — И не посмотрю, что вместе работаем. Ты когда обратно на Волгу возвращаешься?

— Да нескоро еще. Вообще, думаю сюда на постоянку перебраться! — Дудкин добродушно улыбается мне, но руки уже опустил на всякий случай. — У вас тут…

Он замирает, переведя взгляд на Инну.

Она стоит, облокотившись на дверной косяк, скрестив руки на груди. В коридоре темновато, всей рыжей красоты не видно, но я думала, что Дудкин сейчас грохнется своей увесистой пятой точкой на пол. Даже в воздухе что-то изменилось, время словно замерло, а в звенящей тишине раздался безмолвный взрыв — не стрелы в парня зарядил купидон, а зенитную ракету как минимум.

Он не реагирует на хлопок по спине подошедшего к нам Кира, не слышит мой тихий смешок, мне кажется, у Дудкина разом отключились все чувства — кроме зрения, разумеется.

— Слушай, я не Джоконда, чтобы меня рассматривать, как картину, парень. — Инка покачала головой и кивнула в сторону кухни. — Люб, мне кажется, у тебя еще домашний сыр не нарезан, верно? Может, Альберт хочет помочь?

Кто первым ворвался в кухню, едва не сбив хозяйку съемного дома? Ну да, один только вариант.

— Это мой нож. — Кир осторожно отбирает «режуще-колющее оружие» у Дудкина. — Найди себе другой. Будешь на нее пялиться — ноги отрежу.

— А ты кто? Муж?

— Хуже. Я — брат.

— Ну тогда договоримся! — Альберт беспечно махнул рукой и отвернулся от Кира, сжимающего нож.

А я в очередной раз подивилась полнейшему отсутствию самосохранения у этого парня. Как он до сих пор целый и невредимый ходит?!

— Слушай, я погорячилась, нельзя ему нож, — шепчет Инка. Первый раз вижу, чтобы она на кого-то с ужасом смотрела.