Любовь по требованию и без…

– Мне тоже, у меня своего хватает, – он отвел от моего лица прядку волос, лезущую на глаза, и большим пальцем обвел нижнюю губу. – Все, что тебе оставил твой муж – твое. Но если ты мне расскажешь, каким образом увела с его счетов двадцать пять миллионов долларов так, что до сих пор никто следов не нашел, буду рад. А то, знаешь, меня любопытство заело.

– С чего ты взял, что это я? Сашка вон тоже меня обвинял в этом безобразии, – я широко распахнула глаза. – А ведь я тупенькая, я же говорила тебе.

– Ну да, тупенькая, – он нагло усмехнулся и принялся еще активнее тискать мою задницу. Почему-то только через одеяло. Но если в ближайшее время не исправится, то я за себя не отвечаю!

– Ладно, не хочешь рассказывать, не надо. Все равно, жить мы будем на мои деньги, – ну, наконец, его рука оказалась там, где ей и положено быть, на моей голой попе!

Я засмеялась и потянулась к нему, а он синхронно ко мне. Так что, где-то на полпути мы встретились, чтобы поцеловаться. Ну и так увлеклись, что я очухалась, только когда Эрик принялся нахально и сладко мять мою грудь.

Взял ее в ладони, покачал, словно взвесил. Облизал большой палец и принялся обводить мои соски, так что телу сразу стало жарко."

"Я заерзала в нетерпении, словно своими движениями Эрик включил какую-то секретную кнопку, заставляющую мое тело искрить и плавиться. И душу с ним вместе.

Довольно зажмурилась, когда он перевернул меня на живот, закинул на свое тело и пошел гулять лапами по спине, обхватывая бока и пересчитывая позвонки. И вообще, совершенно беспардонно прижимать, мять и ощупывать все, до чего мог дотянуться.

Его руки везде, просто всюду. Словно они знают, как менять пространство и заставлять время течь по-другому. Наглые, жесткие, умелые, единственные руки в мире.

Снова его плавное движение, и я лежу на спине. Трогаю нависающие надо мной гладкие смуглые плечи. Извиваюсь под ним в нетерпении и все пытаюсь дотянуться губами до тщательно выбритого подбородка.

И возмущенно говорю ему в смеющиеся губы:

– Ладно, я согласна встретиться с Басаргиным, но только если ты пообещаешь вернуть мне свою щетину.

А этот гад опять засмеялся, потом подгреб меня под себя и зажал так, что я даже выдохнуть не могла.

– Я рад, – зашептал мне в губы. – В конце концов, все, что прошло – прошлое. Пора понять, что оно мертво и жить настоящим.

– О нет! Прошлое не мертво. Оно даже не прошлое. Это просто тот навоз, на котором я выросла.

Эрик хмыкнул:

– Ничего не понимаю в садоводстве. Но вроде где-то читал, что самые прекрасные розы вырастают именно на таком удобрении.

Я заглянула в темные колодцы его зрачков, ушла на их дно, свернулась там уютным клубочком.