Любовь по требованию и без…

– Как что?! Гарик твой помер! – возмутилась Марьяна, как будто мой покойный муж упокоился не просто так, а назло ей и ее будущему счастью. – У тебя траур. А какая свадьба без тебя, моей лучшей подруги? Так что, ждем, пока ты вдовий наряд скинешь и сможешь быть моей подружкой на свадьбе.

Я с жалостью поглядела на бедную влюбленную глупышку.

– Маря, у твоего Сережи две ходки в биографии. И обе за мошенничество.

– Его подставили! Он не виновен! – вспыхнула она и отвернулась, поджав губы.

– Ну да, две ходки, и обе по навету. Ладно, твое дело, верить ему или голову включить, – махнула я рукой.

 – Что тебе Сереженька велел делать относительно меня?

– Да ничего не велел, – пожала подруга плечами. – Просто спрашивал, когда ты вернешься домой, чтобы нам с датой свадьбы определиться. Ну и так, про твои дела расспрашивал. Он ведь тоже тебе сочувствовал, когда ты овдовела, и на тебя наезжать кто-то стал.

– Сережа очень заботливый, между прочим. И всегда интересуется твоими делами, – добавила она обидчиво. – Когда я поехала к тебе, он сказал, что я очень правильно делаю. Даже хотел сам меня сюда привезти.

Я снова взяла в руки зеркало и полюбовалась на синие пятна на шее, оставшиеся от пальцев ее заботливого дружка.

– Маря, эти следы на моей шее и разбитое лицо – дело рук твоего Сережи, – со вздохом сообщила я. – Он напал на меня, когда я была у Кати в доме.

Глядя в неверящие глаза подруги, добавила:

– Он и есть тот второй, неизвестный сын Гарика.

Подруга недоверчиво прищурилась. Губы в алой помаде вытянулись в тонкую линию:

– Да, ладно! А на работу ко мне кто тогда приходил?

Я развела руками:

– Так ты у своего Сереженьки спроси, кого он к тебе подослал и для чего.

И да, у твоего друга действительно на руках было завещание отца в его пользу. Как он его заполучил, я не знаю. Но за день до смерти Гарик составил новое завещание в мою пользу. И несмотря на заключение патологоанатома, у меня есть сомнения, что Гарик умер своей смертью. Догадываешься, кто мог ему помочь отправится к праотцам?

– Ты врешь. Ты все врешь, Снежиночка! – вдруг заорала Марьяна.

Вскочила на ноги и, глядя на меня ненавидящими глазами, процедила, кривя алый, с размазанной помадой рот:

– Я тебя ненавижу… Чтоб ты сдохла, гадина.

Глава 30

Марьяна уехала…

Выкрикнув про гадину и свою ненависть, она некоторое время стояла, глядя на меня невидящими, хрустальными от непролитой влаги глазами. Потом снова села в кресло и начала плакать.

Плакать и говорить о том, что всегда чувствовала ко мне на самом деле. Злость, зависть и ненависть… И любовь.

– Ты всегда, всегда была лучше меня. Да лучше всех! Тупая, как пробка, ничего не умеющая папочкина дочка, но всегда была самой красивой. Поэтому тебя все любили.