Любовь по требованию и без…

Прикусил так, что у меня судорога прошла по низу живота, и добавил:

– Я тебя не в песочницу зову играть.

– В снежки? – я повернула голову, нахально подставляя губы под поцелуй. Он не стал отказываться, развернул к себе лицом, толкнул на себя и впился в мой рот.

– Девочка, тебе восемнадцать есть? – спросил насмешливо, оторвавшись от меня через… не знаю, сколько.

– Сомневаешься? – я провела кончиком языка по губам, изображая из себя опытную роковуху.

– Глядя на твое умение целоваться, начинаю сомневаться, что ты хотя бы восьмой класс закончила, – он насмешливо поднял бровь и снова поцеловал, ловя мой язык.

– Тогда чего лезешь ко мне, если сомневаешься? – просипела я, когда он отпустил, давая сделать вдох слипшимися от нехватки воздуха легкими. – Так мы едем или будем анкетными данными обмениваться?

Мы сидели, обнявшись, на заднем сиденье такси. Больше не целовались, просто ехали куда-то по ночному городу.

Моя голова лежала на его плече так удобно, словно я делала это уже сто раз. Будто знала каждую выемку, каждую косточку, на которую можно удобно примоститься.

Одной рукой он обнимал меня за плечи, второй держал мою ладонь. Гладил, перебирал пальцы и напряженно молчал.

– Тебя дома не потеряют? – спросил, когда мы выбрались из машины и стояли у подъезда старого, сталинской постройки дома.

– Поздно волноваться, пошли давай, – потребовала я, делая шаг к ступенькам крыльца.

Он хмыкнул:

– Отчаянная Снежинка, – открыл мне дверь и, подталкивая под поясницу, повел по лестнице на второй этаж."

"Квартира была огромной, комнат десять, не меньше. И какой-то раритетной – с узорным дубовым паркетом, хрустальными люстрами и старинной тяжелой мебелью.

– Что за музей? – разинув рот, я рассматривала огромную полукруглую прихожую с шелковыми обоями на стенах.

– Это квартира моего деда. Он антиквар, в неизвестно каком поколении, и квартира обставлена под стать его профессии, – объяснил он, помогая мне снять куртку.

– Сейчас дед за границей, – добавил, заметив мой вопросительный взгляд. – Мы здесь одни. Есть хочешь?

– А ты? – я повернулась и шагнула к нему. Обняла за шею и потянулась к его губам. – Голодный?

– Голодный. Тебя хочу, – черные глаза под густыми ресницами сверкнули. Он помедлил секунду и впился в мой рот.

– Мне есть восемнадцать, – прошептала, когда он отпустил мои губы, и я снова смогла дышать и соображать. – Даже девятнадцать уже.

– Взрослая, – он улыбнулся, потерся носом о мою щеку. – Точно есть не хочешь?

– Ты даешь мне возможность передумать? – я не выдержала и полезла ладонями ему под толстовку. Нащупала твердый живот под футболкой и заулыбалась, услышав его сдавленный выдох. – Я не передумаю.