Любовь вне правил

– Ты по-прежнему мелкий хулиган, у которого поганый язык, но, кажется, ты каким-то образом превратился в человека, которого я с гордостью называю братом.

Мы долго смотрели друг на друга – и вдруг мои глаза наполнились слезами, хотя я удавился бы прежде, чем признал это. Я кашлянул и отошел от стола.

– Ладно, Ром. Ну а теперь я пойду проверю, есть ли у меня девушка по-прежнему или вчера я допился до полного разрыва.

Я раздумывал над словами брата, пока звонил Шоу, – и услышал автоответчик. Действительно, нужно было просто отдаться ее любви. Я не знал, как это сделать, зато понимал, что нынешняя стратегия не сработала. Прослушав записанное приветствие, я хрипло произнес:

– Привет, это я. Я вел себя как придурок, и мне очень жаль. Прости, что не позвонил. Я знаю, ты волновалась. Ей-богу, у меня нет других оправданий, кроме того, что у нас как-то все немного разладилось, и я пытаюсь понять, в чем дело. Позвони, когда получишь мое сообщение. Если захочешь. Увидимся вечером. Я прошу прощения и обещаю, что перестану себя ломать, ведь раньше нам было хорошо.

Я не знал, что она ответит, просто надеялся, что еще есть шанс все поправить. Я собрался на работу, но ответа так и не пришло. Я отпустил двух первых клиентов, по-прежнему не получив ни слова от Шоу, и начал волноваться. Я знал, что у нее сегодня занятия, но обычно это не мешало ей писать эсэмэски в промежутках между лекциями. Мне очень хотелось снова позвонить, но я боялся, что сорвусь, если опять услышу автоответчик. Я и так уже висел на волоске.

Я прибирался на рабочем месте, когда наконец получил сообщение. «Увидимся за ужином»."

"И всё. Ни «я тебя прощаю», ни «да, ты урод, а теперь давай помиримся», ни «расслабься, все ошибаются», ни «я так рада, что у нас теперь начнется нормальная жизнь». Просто «увидимся за ужином». Ну и как я должен был реагировать? Отношения с постоянной девушкой требовали от меня столько внимания и хлопот, что голова шла кругом, и я уже скучал по тем дням, когда мы ненавидели друг друга и виделись несколько часов в неделю. Я обманывал сам себя, но от этой мысли стало немного легче, когда я поплелся домой переодеваться во что-нибудь приличное, чтобы мать не хватил удар.

Я надел серые брюки и клетчатую рубашку с перламутровыми пуговицами, сменил утыканный заклепками ремень на простой черный. Впрочем, высокие ботинки снимать не стал и привел свои непослушные волосы в художественный беспорядок. Я по-прежнему оставался собой, но теперь отец не стал бы надо мной смеяться, а мама злиться. Признаю, мне хотелось, чтобы Шоу увидела, что я вполне способен принарядиться для соответствующего случая. Но от всего, что было с ней связано, я попросту шалел, и постарался не задумываться чересчур о том, что она скажет, когда мы наконец встретимся.