Ведьма и тьма

И с этим многие согласились.

Борис какое-то время молчал, потом ответил:

– Я изучал обычаи Хазарии и знаю, что роль кагана, какую ты отводишь мне, куда менее значительна, нежели власть того, у кого в руках воинская сила.

– Да, это так. Но только на таких условиях я могу оставить тебя царем болгарским. Рано или поздно мы поладим, как ладили правители Хазарии.

– Если тебе так нравится Хазария, князь Святослав, почему же ты не остался там править? – спросил Борис.

Святослав неожиданно расхохотался.

– Мне больше по душе Болгария. И она стала моей. Та часть, которую я взял под себя.

А то, что осталось… Хочешь сговориться с непокорными Комитопулами – тогда жди, когда мои воины возьмут и Македонию с Фракией. Византия не посмеет вмешаться в мои планы.

Он повернулся к Калокиру и его спутникам:

– Верно я говорю? Никифор Фока не станет мешать моим планам!

– Как я могу это знать, князь? – выступил вперед Калокир. – Но обещаю, что отправлю послание в Царьград. И если ты сможешь выполнить то, что задумал, и пообещаешь жить в мире с моей державой, думаю, базилевс не станет мешать тебе сломать шеи непокорным Комитопулам.

У меня есть верный человек при дворе, это важная особа, которая пояснит божественному, что твои завоевания не причинят вреда Византии.

Малфрида вспомнила, что Калокир и прежде упоминал о своем человеке при Константинопольском дворе, через которого он передает послания императору. Кто бы это мог быть, если с его помощью Калокир рассчитывает повлиять на самого базилевса?

А тем временем сломленный натиском Святослава и осознавший, что ему больше не на что рассчитывать, Борис согласился на условие князя и присягнул ему. Следом присягнули и остальные болгарские вельможи, а затем все они вслед за Святославом и его союзниками перешли в пиршественный зал.

О многом там говорилось – и о том, что князь мудро воздержался от разрушения Преславы, и о том, что оставил Борису его казну, и о том, что теперь, после того как правители договорились, показательных казней больше не будет, а значит, бояре могут возвращаться в свои усадьбы, молиться своему Богу. Правда, придется закрыть глаза на то, что князь-завоеватель снова поставит в их стране идолов, которым поклоняются его воины. "

"Все это были важные вещи, но хан Куря уже заскучал и велел позвать своих танцовщиц. Однако их пляски с визгом и битьем в бубны не пришлись по вкусу местной знати, и вскоре многие стали расходиться.

В тот вечер Калокир пришел к Малфриде поздно и долго стоял у окна, глядя вдаль.

– Ты смирился с решением князя остаться в Болгарии? – спросила чародейка.

Патрикий вздохнул:

– Князь забывает, что у него тут немало врагов. Говорил я ему, что мятежники укрылись в Филиппополе и готовы продолжать борьбу.