Ведьма и тьма

А такое случается лишь тогда, когда люди парой становятся, двумя половинками целого, настоящего.

Малфрида не ожидала от воеводы таких слов. И вдруг выпалила:

– Да и вы с Ольгой с годами стали схожи! Не так чтоб прямо, но что-то общее в вас появилось.

Свенельд глубоко вздохнул.

– Наверно, после того, как я крестился.

И поведал вдруг сокровенное: княгиня сильно тревожилась из-за того, что они стали любовниками и живут во грехе. Когда Ольга покидала Царьград, патриарх Полиевкт сказал ей напоследок: «Бойся греха, ибо он отдаляет тебя от Бога». И Ольга, сойдясь со Свенельдом, не могла быть по-настоящему счастлива.

Он это понимал. И так боялся потерять ее любовь, так хотел успокоить и вернуть радость, что согласился креститься, чтобы они смогли тайно обвенчаться. Ольгу это несказанно обрадовало, и они, хоть и таили свой брак, но прожили в любви и согласии много лет. Ради этого счастья Свенельд даже отказался от живой и мертвой воды. Да ведь и воды этой становилось все меньше, оставались одни сказы о ней…

– Так ты крестился, не веря в Христа? – удивилась Малфрида. – Отказался от своих богов и не уверовал в чужого?

– Вера пришла потом.

Это ведь тоже чудо, когда она вдруг пробуждается в душе и уходят все сомнения.

– Хм. Ты только князю нашему того не говори, воевода. Засмеет. Да и за тайный брак с матерью-княгиней не помилует.

Свенельд продолжал задумчиво смотреть на Малфриду, будто не слышал ее слов. Потом вдруг сказал:

– Знаешь, если ты так полюбила Калокира, а он христианин, то, может, и ты когда-нибудь…

Смех ведьмы не дал ему закончить – звонкий, победительный, громкий, с тайным презрением. Колдовской смех. Она даже голову откинула, уронив на плечи шелковый капюшон, а ее волосы растрепались на ветру.

– Ох, Свенельд!.. Да что бы я?.. А Калокир не такой уж и верующий – на службы не ходит, священство не жалует. И это мне в нем любо. А ему нравится то, что я колдовать могу, этим его и привязала. Он не такой, как ты. Тебя мои чары пугали, а потом и вовсе развели нас в разные стороны. Калокир же… Кто знает, может, не он меня к крестильной купели подведет, а я его – подальше от храмов, в рощи колдовские…

Глаза ее озорно искрились. А вот лицо Свенельда стало печальным.

Зачем-то потер перчаткой нагрудную пластину панциря – вроде пятнышко приметил. Казалось, и в глаза чародейке поглядеть не в силах. Потом все же сказал:"

"– Ты бы не слишком полагалась на это, Малфутка. Пусть твой красавец и мало считается с верой христианской, зато искать чести и возвышения горазд. Сказано – ромей, а для ромея возвыситься в своей державе важнее, чем все чудеса чужих и диких краев. Ну, полюбопытствовал, подивился необычному, но со своей стежки к славе и знатности ни за что не сойдет.