Ведьма и тьма

Там, на родной земле, к ней вернутся чародейские силы, которые дарят столько радости, что все людские невзгоды вмиг забываются.

О, как же опостылела ей эта чужая земля с ее широкими мощеными дорогами, виноградниками на склонах, с крытыми красной черепицей усадьбами, с крестами на куполах церквей!.. Правда, теперь, когда Малфрида свернула с большака на петлявшую среди холмов тропу, жилых строений стало меньше, да и местность вокруг выглядела разоренной и пустынной, лишь кое-где торчал остов разрушенной усадьбы да на обочинах валялись полуистлевшие трупы. Даже при солнце эта картина производила удручающее впечатление.

И ведьма стала догадываться, что сейчас она где-то в глубине Болгарии, далеко от Дуная. Ведь придунайские земли Святослав щадил, собираясь поднимать там свою державу, а эти края, некогда богатые и густо обжитые, отдал на разграбление, потому что именно здесь было больше всего имений мятежных бояр. Вот местность и опустела, обезлюдела после набегов венгров и печенегов, после победоносного рейда русов Святослава."

"В конце концов Малфрида поняла, что ей следует повернуть обратно, но еще долго блуждала среди опустевших усадеб, пока ближе к вечеру впереди показались дымы очагов, а там и блеяние овец указало на близость жилья, где она сможет передохнуть.

Это было небольшое селение у дороги, почти не пострадавшее от набегов. У перекрестка стоял добротный дом с шестом у входа, на котором Малфрида заметила подвешенный на бечевке кувшин с отбитым горлышком – знак того, что перед ней корчма, где можно найти приют и ночлег.

Хотелось ли Малфриде отдыха? Усталость погружала ее в тупое безразличие, давала возможность забыться, однако лошадь следовало поберечь, если она рассчитывает ехать и дальше.

Ведьма не успела еще додумать эту мысль, как из дома, вытирая руки о передник, вышел рослый кудрявый болгарин, шагнул навстречу с улыбкой, но потом замер и лицо его посуровело.

– У нас предрождественский пост, господин! Ни мяса, ни молока, ни яиц. Говорю же, пост у нас.

Малфрида смотрела в недоумении. Потом догадалась: она на степняцкой лошади, на ней стеганый халат, наподобие тех, в каких здесь привыкли видеть печенегов, да и сапоги у нее печенежского кроя, с загнутыми носами. Только черная овчинная шапка на голове такая, как носят и степняки, и болгары.

Но корчмарь, видимо, решил спровадить одинокого кочевника подальше. Ведь не раз уже бывало, что печенеги высылали вперед разведчика, а потом могли наскочить всем отрядом: возьмут все, что захотят, потребуют бесплатного угощения, а потом еще и порушат все, а то и подожгут, если не угодишь.

Малфрида неспешно слезла с лошади, только сейчас ощутив в полной мере, как ноют одеревеневшие мышцы – с полуночи почитай в седле, а день уже на исходе.