Ведьма и тьма

Но где? Когда? Не в своих ли видениях-гаданиях?

Слепец одним мановением руки успокоил толпу. После недавних воплей тишина оглушала. Владимир же, словно видевший сквозь повязку, протянул руку к Малфриде.

– Пропустите ее ко мне!.

У него был зычный голос. И очень властный. Так мог говорить истинный повелитель. Потрясенные происходящим богомилы расступились.

Живодан кинулся к слепцу, стал что-то говорить, указывая на Малфриду дрожащей рукой, однако Владимир ответил:

– Я знаю, во что она превратилась. Но знаю и то, что с ней можно поладить и даже спасти. Или вы забыли, что спасение даруется через увещевания и добро, а не жестокостью и злобой? Если ослушаетесь меня, клянусь, что оставлю вас с вашей звериной натурой и желанием убивать и навечно удалюсь в пещеры.

"

"Малфрида провела рукой по щеке, коснулась шишки на голове – боль так и выстрелила. И все же она была рада. Спасена! Вот уж не думала, что следует опасаться жалких богомилов. С опаской, затравленно озираясь, прошла между ними. В толпе мелькнуло испуганное лицо Драги, Малфрида заметила глядящего исподлобья Первана, каких-то старух, еще не выпустивших из рук увесистые камни, растерянного Живодана с торчащими во все стороны волосами и всклокоченной бородой.

Только стоявший на возвышении слепец выглядел спокойным и величественным. Он был очень худ – темный балахон окутывал бесплотное тело, а острые скулы, казалось, вот-вот прорвут бледную кожу. Такая бледность бывает у тех, кто давно не видел солнца.

Когда ведьма приблизилась, Владимир простер руку и коснулся ее лица. Ведьма сдержалась, не отшатнулась, а он одними кончиками пальцев провел по ее щекам и носу, по губам и челу. Малфрида отпрянула лишь тогда, когда он притронулся к болезненной опухоли на ее темени.

Но слепец уже опустил руки и неожиданно произнес:

– Да, это она, Малфрида. Я давно ждал тебя, дитя. Следуй за мной!

Ведьма была так удивлена, услышав свое имя из его уст, что двинулась за Владимиром, даже не оглянувшись на притихшую толпу. Богомилы больше не интересовали ее.

Юный проводник слепца шел впереди, отсвет его факела выхватывал из тьмы то изогнутый свод пещеры, то уходивший куда-то во мрак проход между мощными каменными столбами. Где-то журчала и капала вода, тянуло сыростью.

На полпути слепец остановился и, убрав руку с плеча отрока, проговорил:

– Можешь погасить огонь, мой славный Цветил. Мне это ни к чему, а Малфрида и ты оба видите во мраке. Я ведь не ошибаюсь, женщина?

Она только кивнула, слишком пораженная, чтобы ответить «да», но Цветил уже погасил пламя в тихой воде пещерной реки. Стало темно, но Малфрида заметила, что глаза мальчика во мраке замерцали желтизной, как у чародея. Потом он оставил их с Владимиром, удалившись во тьму подземных переходов.