Ведьма и тьма

Мужик сорвал с плешивой головы меховую шапку, стал кланяться, повторяя, как он предан Владимиру и на все готов ради него. Речь его звучала странно: Малфрида так и не смогла понять многие слова. Зато она уловила, что этот человек то и дело поминал старого бога болгар-кочевников – Тенгри. Язычник? Шаман? Так или иначе, но и он был привязан темной веревкой к кольцу в стене.

– Это твои рабы? – не удержалась Малфрида и сразу почувствовала, что слепцу не понравилось недоумение, прозвучавшее в ее словах.

Тем не менее отозвался он сразу:

– Это мои друзья!

– Тогда почему ты друзей на привязи держишь?

– Для их же блага.

Ибо они наделены силой. И если освободятся, то христиане их не помилуют. Или ты иначе думаешь? О, всем этим чародеям я дал защиту и приют. И много лет поддерживаю их силы. В остальном же… Да помогут им милостивые боги!

Малфрида, взволнованная и озадаченная, тем не менее отметила, что просветленный Владимир упомянул не единого Бога, а богов! И это ей понравилось.

Вскоре они сделали остановку посреди просторного зала с множеством столбов-сталактитов. Малфрида присела на камень, а Владимир принялся врачевать ее раны.

Она наблюдала, как он извлек из какого-то короба кожаные мешочки и сосуды, наливал их содержимое на ладонь, а затем проводил влажной ладонью по ее ушибам и ссадинам. Ведьма потрясенно молчала, ибо поняла: этот живущий в подземелье за много-много поприщ[93] от Руси слепец лечил ее живой и мертвой водой! Откуда она здесь? Неужели доставлена с Руси? Ведь не могло быть, чтобы источники чародейской воды били в христианской Болгарии!

– Эту дивную воду для меня доставляют из далеких краев, – пояснил Владимир, словно отвечая на молчаливое недоумение ведьмы.

 – С твоей родины, Малфрида-чародейка. – Он усмехнулся. – Это долгий и трудный путь, но только так, имея чародейскую воду, и можно долго жить. Ты ведь знаешь это? Ну а теперь, когда ты снова в силе, я попрошу тебя помочь мне в этом. И не забывай – ты мне обязана жизнью!

Малфрида не сразу смогла ответить. До сих пор она отыскивала родники с чародейской живой и мертвой водой либо для себя, либо для своих князей. Это была ее служба им, ее помощь. Могла также помочь жить долго тем, кого любила. Свенельду, например… пока тот не отказался от ее услуг.

А теперь этот странный так долго живущий слепец просит о том же. Знает ли он, как непросто сыскать и доставить в такую даль волшебную воду? Сколько приходится испытать тому, кто ее ищет? На это не всякий кудесник или волхв решится. Даже ей, сызмальства умевшей видеть особый свет живой и мертвой воды, с годами все труднее становилось искать ее!

Она так и сказала: непросто это. И почему именно она?"

"– Идем со мной. – Просветленный поднялся. – Тебе все объяснят.