Ведьма и тьма

– Но если ты считаешь, что он не настоящий колдун, а только и может, что искать и заставлять прислуживать себе истинных чародеев, то как получилось, что этот слепец так долго живет? Ты что-то путаешь, Коста! Этот Расате нашего с тобой племени, он наш!

В голосе Малфриды звучало торжество, но Коста вдруг горько заплакал. А затем, вытирая слезы концом длинной бороды, произнес:

– Ты не понимаешь, чародейка, насколько неуместно колдовство в мире, где нет волшебных сил. Это уже не те чары, что естественны, как сама природа. Вспомни, как это бывает на Руси, откуда мы оба родом.

Там каждый лес, каждая заводь хранит чудеса, в которые верят и которым поклоняются люди. Здесь же это не волшебство, а магия. А магия – это сила вне подлинного мира, не связанная с ним, а потому она становится насилием над окружающим. Такие чары несут лишь зло. Поэтому и чародей Расате – злодей, от которого нет никакого добра никому.

Малфрида насупилась. С чего бы это Косте так о чародейском умении отзываться? Он ведь волхв, а только простые смертные считают чары злом. И она сказала:"

"– Что бы ты ни говорил о Расате, а богомилы, с которыми я сюда пришла, почитают его.

Коста вздохнул и переменил позу. Длинная темная веревка, обвившаяся вокруг его тела, натянулась, и он тут же откинулся назад, чтобы она лежала свободно, словно так ему было удобнее.

– Богомилы придумали свою собственную веру, но, по сути, невесть что. И такая путаница Расате только на руку. Их странные обряды подпитывают его силу, и, пообщавшись с ними, он многое может. Хотя многого и не может. Я ведь сказал: один лишь его дар могуч – подчинять тех, кто чарами наделен. Простой человек пройдет мимо, когда он колдует, но ничего не почувствует, а вот таких, как мы, Малфрида, Расате покоряет легко.

Да только таких, как мы, не так уж много. Вот он и ищет чародеев, а потом использует, пока сила в нас есть…

Малфрида хмыкнула. Что бы ни говорил Коста, но слепец пока был добр к ней – спас, защитил от богомилов, лечил.

Коста снова заговорил:

– Расате отказался от прославляемой Борисом Крестителем веры, когда, будучи еще юношей, испробовал живую и мертвую воду. Зачем ему было спасение души, о котором толковали попы, если он мог и так жить вечно? Но в Болгарии нет чародейских источников, их надо искать в далеких русских землях, да еще и платить немало злата.

И все же царский сын был готов на это. А позже он понял, что есть люди, которые могут добывать воду, просто повинуясь его воле. И, осознав это, он решил отказаться от христианства, поскольку оно могло лишить его чудесного дара. Да, он перенес мучительное и позорное ослепление, лишился зрения и, казалось, был оставлен всеми, но мало-помалу Расате окружил себя жрецами, которые хоть в малой степени умели колдовать.