Ведьма и тьма

Ох, лучше бы она воспользовалась чарами… Но не успела она додумать эту мысль до конца, как Коста оглушительно закричал, забился в ее руках, лицо его исказила судорога. Она не могла вытащить его из грота, словно он был привязан. Но он и был привязан – тонкой волосяной веревкой.

– Успокойся! Давай помогу тебе, оборву эти путы.

Но он схватил ее руку, удержал.

– Не надо! Это мое собственное колдовство. Это как пуповина в материнской утробе. Я связан с этими камнями, и если порвать веревку, то умру в муках, истеку кровью. Расате приказал мне, и я сам себя пленил… Я не могу его ослушаться.

– А я могу! Но если не хочешь идти со мной…

И тут за ее спиной послышался глухой голос:

– Ты ведь и сама не хочешь уходить отсюда, Малфрида!

Она оглянулась.

Расате стоял в стороне – прямой и неподвижный, как сталактит, темная повязка скрывала его глаза, но Малфриде показалось, что она ощущает его взгляд. Глупость! Он слеп, как крот, но может услышать ее, если она попытается его обойти. И как он тогда поступит?

– Вы все время были здесь? – спросила она.

– Достаточно, чтобы понять: Коста рассказал тебе все, что требовалось.

Спасибо, Коста. А теперь успокойся, усни, друг мой. Я чувствую, как ты утомлен.

Коста все еще всхлипывал, но все реже и тише. Он свернулся калачиком, и во мраке Малфрида увидела, как на его лице проступила довольная, почти безмятежная улыбка.

– Вот видишь, ему тут хорошо. И тебе будет хорошо, моя Малфрида. Куда тебе идти? К жестоким людям? Да и нужны ли вообще тебе люди? Ты из мира чародейства, а оно прекраснее и удивительнее всего, что есть у простых смертных. И я хочу, чтобы ты посвятила себя только чарам. Тебе ведь нравится это? Нравится ощущать свое могущество, превращаться во что пожелаешь, общаться с духами и существами мира, неведомого смертным? А еще ты гордишься своим умением находить источники с чародейской водой.

Их так мало осталось на земле… Но ты чувствуешь их. И ты найдешь их для меня. А теперь отдохни. Вокруг – друзья. И тебе тут хорошо, во мраке и тепле.

Малфрида и впрямь ощутила сильнейшую усталость. Она послушно скинула кожушок, стала устраиваться на нем неподалеку от Косты. Присутствие приятеля-волхва ее устраивало. Как и присутствие мягко обращавшегося к ней Владимира-Расате.

Как хорошо находиться среди чародеев! И во тьме, которая подпитывает и успокаивает ее.

Последним, что Малфрида запомнила, было то, как она сплела из собственных волос бечевку, а та вросла в стену. Ведьма знала: она надежна и не отпустит ее.

Часть II

Глава 13

– Малфрида, очнись, – донеслись до нее голос Косты и какое-то странное хихиканье. – Да приди же в себя!

И опять смешок."

"Ведьма глухо замычала во сне. Ей снилась тьма – пульсирующая, глубокая, теплая.