Любовница снежного лорда

Это вообще как называется?

И тут драконица стремительно изменила вывеску, и я прочла: «Юалия тупа, как столетняя устрица!»

Может, и не особо умна, вот только… Мне вдруг дико жаль стало лорда Эйна. Получается, забрали от родителей, муштровали, воспитывали в духе преклонения перед старым сэльдом, сделали из него благородного болванчика на побегушках, а он… Он, между прочим, добрый, умный, с характером, воспитанный и вообще хороший. И мой начальник. А раз он мой начальник, значит я априори на его стороне. И…

— Так мы договорились? — вопросил Харнис.

И вот тогда я не то чтобы с чистой совестью, зато от души сказала:

— Идите лесом!

И перевернула зеркальце донышком вниз.

Когда вернула в исходное положение, узрела Кассиль и ее совет, пребывающих в крайней мрачности. Драконицы сидели с печальными мордами и думали. Не знаю, о чем они думали, я подумала, что как-то грустно все получилось. И начальника жалко.

И тут дверь распахнулась.

И в дверном проеме возник лорд Эйн.

Совершенно пьяный, изрядно пошатывающийся лорд Эйн!

Я бы даже сказала — абсолютно невменяемый лорд Эйн, который заулыбался мне прямо с порога.

И продолжая широко улыбаться, шатаясь, направился к собственному секретарю, раздеваясь по дороге. И у него неплохо это получалось, я имею в виду раздеваться: шаг — и пуговка, три — и деталька одежды падает на пол.

Пока дошел, остался в одних брюках, но и их уже расстегивал, видимо, собираясь самое главное явить миру. То есть мне.

Молча положила зеркальце кверху донышком, блокируя разговор с драконицами, у которых при виде моего вытянувшегося от дефиле начальства лица и округлившихся очей собственные глаза раза в два увеличились.

И поднялась.

Шеф, в пьяном возбуждении достигший меня, остановился, покачиваясь, и заговорщицким тоном сообщил:

— Я пришел!

А то я не заметила! Заметила, и еще как, и не только я — у зеленомордого Охарда глазюки и вовсе выпучились, как у жабы, даже не знала, что он так может.

А шеф, оказывается, только разошелся.

— Виэль, — рухнул, я думала, что на колени, впечатлившись наконец тем, что за бесценный кадр ему достался, оказалось, просто на корточки присел, — я думал о тебе!

Надо же.

— Шеф, вы не поверите, я тоже о вас думала, — сообщила ему доверительно.

Не поверил, поморщился, после чего подался вперед и, обдавая меня перегаром, продолжил:

— Я думал… о тебе… — Нет, не продолжил, это его просто заклинило.

Во всей этой ситуации обидным было одно, и это я высказала шефу:

— А я, между прочим, с заданием справилась. А вы… напились! Безответственно, кстати!

После чего, гордо поднявшись, я собрала все бумаги, прижала стопку к груди и, не оглядываясь, вышла.

Зла я была невероятно! Просто невероятно.