Любовница снежного лорда

И кстати, кроме озера и двух болот у меня еще прудик имеется…

— Я запомню, — пообещала зеленомордому.

— А ничего, что вы из разных видов? — поинтересовался лорд Эйн.

— У всех свои недостатки, — мило улыбаясь, ответила я.

* * *— Сыны небес, под вашим крылом раскинулась наша великая родина! — Именно этими словами лорд Эйн и начал свое выступление перед представителями всех драконьих кланов.

Стоит отметить — драконы считали его идиотом. Сильным — да, благородным — тоже да, но идиотом. Типа вроде как «вот он, цепной пес старого сэльда». Именно так к нему и относились — до этого дня.

Но вот я точно знала, что окончательно крылатые проникнутся после:

— Сотни лет вы летите дорогой чести и славы, на своих крыльях неся величие Зандарата!"

"Слава мне, я раскопала информацию о том, что, собственно, до Эйна главной ударной силой армии Зандарата были как раз таки драконы. И именно их мертвый ныне селедка сдвинул, заменив своими болванчиками с Эйном во главе. Болванчики справились с задачей удержания воинственной репутации преотлично, а вот драконы обиделись, и сильно. Так что сейчас имело место поглаживание крылатых по чешуйкам.

— Воины неба, я обращаюсь к вам, потому что знаю, ваша честь и благородство — опора Зандарата. И я убежден, вы оправдаете мое доверие!

Против этой строки лорд Эйн возражал, и основательно, он сам считал драконов ветреными, легкомысленными, непостоянными и вообще ящерами безмозглыми в основе своей, ну кроме Снежного клана, в смысле клана Саекхол, вот их шеф уважал, но я настояла.

— Я призываю вас вступить в оппозицию! Я дам вам оружие! Дам опытных военачальников, доблестных и отважных, в совершенстве постигших искусство войны! Их знания и ваша отвага — вот основа победоносной армии.

Лорд Эйн выглядел прекрасно — беловолосый и белокожий, с пронзительно-синими глазами, в белоснежном мундире с черными перчатками и в черных же сапогах, в окружении самых преданных членов оппозиции. Он стоял на вершине утеса, ветер трепал его светлые волосы, вся поза выдавала одухотворенность, глаза сияли, а речь лилась потоком сладкой патоки, воспламеняя сердца драконов…

В общем, за прошедшие семь дней все было прекрасно — мы работали не покладая рук, мы трудились вдохновленно и упоенно, мы вместе отрабатывали речь, мы совместно вкалывали в одном кабинете, принимая, я — посетителей, он — новых членов оппозиции.

Потому что в этот самый момент рот мне закрыли белоснежной перчаткой, тело зафиксировали нежно, но непреклонно, и, шевеля прядку волос над ухом, голосом Харниса прошептали:

— И на этом оппозиции конец.