Любовное зелье колдуна-болтуна

Неужели динозавр работает?

Комнату наполнил знакомый голос:

— Да, именно так. Работа вот-вот начнется.

На голубом экране появилось изображение Василия Петровича Шарова и незнакомого мужчины. Последний, глядя прямо в камеру, произнес:

— Вы смотрите программу «День в Лоскутове», у нас в студии Василий Шаров.

Затем ведущий обратился к владельцу посудной фабрики:

— А почему вас заинтересовал именно медархив?"

"— Перевести в электронный формат необходимо все городские документы, — ответил наш наниматель. — Для бумаг загса и полиции в казне деньги нашлись, а для медицинской отчетности нет. Ее сочли не столь важной. Но это не так, и я принял решение оцифровать данный архив за свой счет и пригласил специалистов. Здание, в котором находится хранилище, аварийное, ценности не представляет, после окончания оцифровки его снесут, сотрудники (а они все женщины-пенсионерки) смогут уйти на заслуженный отдых. Заведующей архивом, госпоже Бундт, девяносто лет, она имеет право спокойно лежать в гамаке на даче, вместо того чтобы рыться в пыльных историях болезни. Представляете экономию для бюджета города? Не надо платить зарплату коллективу, тратить деньги на содержание и ремонт здания. Оцените и удобство для врачей. Нужно доктору что-то узнать о здоровье пациента, чтобы правильно его лечить, он компьютер включит и на раз информацию получит. Сейчас же надо запрашивать эти сведения. Подчеркну: если я стану мэром, то буду правильно управлять финансами. Например, на месте разобранного здания медархива построю бесплатный досуговый центр для жителей нашего города, там будут большая библиотека, клубы по интересам…

— Это хорошо, — перебил журналист, — но как с соблюдением врачебной тайны? Если любой человек через ноутбук сможет просмотреть истории болезней…

— Кто вам сказал, что любой? — заспорил Шаров. — Пароль, регистрация…

Я выключила телевизор, увидела кровать со спинкой из никелированных прутьев, к которым были привинчены металлические шарики, и села на нее. Господи, она же с панцирной сеткой!

У окна громоздился двухтумбовый письменный стол, покрытый зеленым сукном, на котором лежало толстое стекло, слева чернел телефон с наборным диском и трубкой на витом шнуре. На стене висел ковер с изображением мишек в сосновом бору, на полу лежал темно-коричневый синтетический палас, мечта советской хозяйки. Я чуть не зарыдала от умиления. Моя бабка, всю войну просидевшая в эвакуации в каком-то тихом месте, ухитрилась после победы получить звание ветерана, а с ним и все полагающиеся льготы. И в один прекрасный день она притащила домой палас, близнец того, на котором сейчас я стояла. Это был единственный случай на моей памяти, когда отец и мать кинулись целовать старуху.

В дверь постучали.