Любви больше нет

Я снова просматриваю файлы сотрудников. И снова нет результатов. Среди них по-прежнему не вижу того ублюдка, что был в машине. Потом просматриваю женский контингент. Может, это муж кого-то из сотрудниц? Или брат? Или отец?

Гадать можно до бесконечности, поэтому закрываю файлы.

Стеф лучше справится с этим делом. Все, что я могу – это предоставить ему полную информацию.

Что он там еще говорил? Надо вспомнить все конфликты? Надо, значит, вспомню.

Я старательно работаю над этим заданием, записываю все, что всплывает в памяти, но в какой-то момент чувствую, как по спине ползет холод. Сквозь гомон и посторонние шумы, я слышу самый ненавистный звук на свете – стук каблуков. Злой и целеустремленный, и я точно знаю, кому он принадлежит.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Глава 14.2

Она совсем чокнутая? Или у нее напрочь отбит инстинкт самосохранения?

Я честно, в ахере. Полнейшем и беспросветном. Как у нее только смелости хватило явиться сюда? Да любая другая после такой поездки за город, будет улепетывать, сверкая пятками, а она снова идет в логово к злому, невыспавшемуся дракону.

Дверь открывается без стука, и я действительно вижу Алексу. На ней юбка-карандаш, прикрывающая сбитые колени, блузка с рукавами и под самое горло. Неизменные шпильки. В этот раз даже выше, чем обычно, и острее.

Одна нога чуть выше лодыжки перетянута эластичным бинтом, но кажется, Змею это совершенно не беспокоит. Ее вообще ни хрена не беспокоит!

Она прикрывает за собой дверь и спокойно подходит ближе, останавливаясь с другой стороны моего рабочего стола.

— Здравствуйте, Максим Владимирович, — смотрит на меня, не моргая. Зрачки во весь глаз, и с них отражение моей перекошенной морды, — как ваши дела?

Да что за баба такая? Хоть бы один мускул на лице дрогнул! Хоть тень сомнения или страха проскочила в бездушном взгляде.

Точно рептилоид!

У меня остались только матерные слова. Кое-как нахожу среди них цензурные и составляю убогое предложение:

— Зачем приперлась?

Ярко-накрашенные губы растягиваются в холодной улыбке:

— Соскучилась. Мы вчера так мило провели вечер. И я подумала, что вы захотите об этом поговорить.

Она вообще эмоции испытывает? Боится чего-нибудь?

Я откидываюсь на спинку кресла и, сцепив руки на животе, смотрю на нее.

— Чего тебе надо, Алекса?

Ее имя на вкус, как горький яд. Хочется сплюнуть, а еще лучше прополоскать рот с хлоркой и потом запить чем-нибудь сладким.

— Я уже говорила. Денег и секса, — чудовище равнодушно жмет плечами.

— Иди ты на хрен! — я срываюсь, — Меня блевать тянет от одного взгляда на тебя.

Не провоцируй! — в голове гремит недовольный голос Стефа. И я прикусываю язык, чтобы не продолжить дальше.