Восьмое правило дворянина

Вон, смотрите что творит, рожа апельсиновая! Прямо с причала на корабль прыгает, нехристь шерстяная!

Жандарм тяжелыми шагами затопал к причалу, ну а я помахал рукой Василисе, которая уже шла ко мне легкой походкой. Вот ведь, улыбается, лицо свежее, даже не скажешь, что вчера поздно разъехались.

— Привет, любимый, — она поцеловала меня и улыбнулась. — Вы граф, как настоящий рыцарь: от вас до сих пор несет вином, а от похотливого взгляда мое девичье сердце начинает трепетать…

— В таком случае, предлагаю перед тем, как мы приступим к делу, ненадолго посетить мою спальню, госпожа Соловьева.

— Э, нет. Так не пойдет, — покачала она головой. — Знаю я твои «ненадолго». Мы тогда до самого вечера там проваляемся, а нам нужно делом заниматься. Ты мне что обещал?

— Сегодня начать приготовления к свадьбе, — вздохнул я, припоминая собственные слова.

— Вот именно, — она подняла вверх тонкий указательный палец. — Давай сделаем хотя бы одно дело — выберем замок, хорошо? Ну а потом будем валяться в спальне сколько душе угодно, я тебе обещаю. Договорились?

— Ладно, думаю много времени это у нас не займет.

Однако я ошибался. Над выбором замка мы провозились практически целый день и пришли к согласию лишь к тому моменту, когда мне уже нужно было ехать на встречу.

Как оказалось, дело это весьма непростое и несмотря на то, что вкусы у нас с Василисой в общем-то сходились, в деталях они различались совершенно.

Наконец мы решили, что это будет Ново-Михайловский замок, недалеко от Москвы. Такой себе вариант — ни вашим, ни нашим. Он был гораздо строже, чем хотела Василиса, но в то же время и не такой сдержанный как виделось мне. На мой взгляд, слишком игривая архитектура… Еще и башни эти с зеленой черепицей…

Мне больше понравился Константиновский, с горгульями, черной крышей и высокими стенами. Да и Соловьевой он больше шел, на мой взгляд… Но она сказала, что в таком замке будем жить, когда на пенсию выйдем, а детей растить следует в каком-нибудь месте повеселее. Может оно и так.

Ну и в спальне поваляться мы не успели. К сожалению. А после того, как она развернула толстый талмуд и вычеркнула лишь первое сделанное дело в длинном свадебном списке, я и вовсе расстроился… Судя по всему, теперь у нас с ней вообще, кроме как о свадьбе, разговоров больше ни о чем не будет.

Теперь я понимаю, почему в последний день перед свадьбой Мишка Владыкин с таким желанием хотел со мной выпить. Бедолага…

* * *— Что это вы такой мрачный, Владимир Михайлович? — спросил у меня Шувалов. — Прямо лица на вас нет. Неужели так сильно не хотели меня видеть?

— Да нет, что вы, — отмахнулся я.