Локки 8. Потомок бога

— Насколько вероятно? — нахмурился я, впрочем, не теряя присутствия духа.

Старик покачал сухой рукой, похожей на лапку птицы, и проронил:

— Пятьдесят на пятьдесят.

— Да, неплохой шанс умереть, — хмыкнул я, аккуратно уложив тело Хеймдалля на пол, и устремил на него оценивающий взгляд.

Стоит ли он того, чтобы я так рисковал собой? Это место, в теории, может отнять у меня и душу.

Сомнения и разнообразные мысли заскреблись в моей голове, наперебой высказывая доводы «за» и «против».

Мых же искоса глянул на меня, присел на корточки возле бога и резко сказал, будто бросился в прорубь:

— Локки, я могу стать этой жертвой, если ты поклянёшься спасти моих братьев.

— Жертва, — медленно произнёс я, будто пробуя это слово на вкус."

"И теперь оно чем-то царапнуло меня. Я даже сперва не понял чем, а потом сообразил. Это место, этот коридор со статуями мучеников, ангелов… тут будто всё служило декорацией именно для сцены, где кто-то жертвует собой.

Совпадение? Или чья-то постановка?

— Мых, — обратился я к старику, сверху вниз глядя на его окровавленный затылок с висящим ошмётком кожи, — а как ты думаешь, Древний может спасти Хеймдалля?

— Возможно, — ответил тот, не оборачиваясь.

Я хмыкнул и медленно проговорил, положив руку на эфес сабли, покоящейся в ножнах:

— Забавно, что ты ответил, ведь я никогда не говорил тебе о Древнем. Кто ты, принявший облик бедного старик, да ещё и укравший его воспоминания?

Одним движением выхватив клинок из ножен, я направил его блеснувший кончик на спину псевдо-Мыха. А тот медленно выпрямился и обернулся.

— Впрочем, можешь не говорить кто ты, — мрачно проронил я, раздувая крылья носа и наливаясь кипучей яростью. — Никто, кроме Древнего, не мог устроить такое шоу. Зачем тебе это? Месть за то, что я не послушал тебя и вошёл в Башню? Или какая-то грёбаная проверка⁈ Если проверка, то ты прямо сейчас можешь раздвинуть свою жабью задницу и затолкать туда все свои планы в отношении меня. Я тебе не игрушка! Не пешка! Со мной играть нельзя!

Фигура Мыха на миг задрожала, как марево над раскалённым песчаным барханом, и на её месте проступили очертания осьминогоголового.

А уже через мгновение рот Древнего распахнул, а его щупальца, свисающие с подбородка, метнулись ко мне, как ядовитые змеи.

Я с гневным воплем взмахнул саблей и вместо того, чтобы рассечь щупальца, очутился в глухой кромешной тьме. Впрочем, она быстро исчезла, переместив меня в хорошо знакомый зал с гигантскими статуями Древних. Отсюда до выхода было рукой подать.

Хеймдалль и старик Мых, естественно, пропали. Да и хрен с ними! Они всё равно были ненастоящими, а фигурками Древнего, какими-то особо реалистичными иллюзиями.

— Гад, — зло выдохнул я сквозь плотно стиснутые зубы, закинув саблю в ножны.