Локки 8. Потомок бога

— Иди к ним, — бросил я Громову.

Он кивнул, подошёл к семье и тоже обнял их, тепло и крепко. Мне даже стало слегка неуютно.

Я скосил взгляд на довольную Тахрир, стоявшую в тени возле стены, и иронично проронил:

— Давай тоже, что ли, обнимемся?

— Нет, это без меня, — отрезала она, словно я предложил ей совокупиться у всех на виду.

Хотя, возможно, на подобное предложение стражница ответила бы согласием.

— Ты, — внезапно со злостью произнесла Лидия, воткнув в меня острый как клинок взгляд.

Казалось, в ней не осталось и следа той прежней теплоты и доброты. Сейчас она напоминала ощерившуюся волчицу, готовую вцепиться в горло любому, кто посмеет подойти к её семье.

— Никогда не приближайся больше к моей семье, нечестивый божок, — буквально выплюнула она и осенила себя знаком Живы.

— Хм, — хмыкнул я, не сводя с неё саркастичного взгляда. — Неужели для тебя ничего не стоят те вечера? Те хорошие моменты, что мы провели все вместе? То, что я вытащил твою семью из грязи?

— Уж лучше бы мы остались в грязи! — выдохнула она, дрожа от гнева. — Чем заплатили за это тем, что мой сын был для тебя лишь мясным костюмом… сосудом, в котором ты со своей нечестивой силой обитал.

— Ему это нравилось, — усмехнулся я и с притворным безразличием посмотрел на свои ногти, отметив, что один всё-таки выпал.

На самом деле слова женщины жгучим ядом упали на мою душу, добавив несколько безобразных шрамов."

"Хорошо хоть Громов-старший раскрыл рот, явно собираясь что-то сказать в мою защиту. Однако Лидия обожгла его взглядом и прошипела, как тысяча рассерженных змей:

— Не смей. Даже не смей открывать рот. Ты всё знал… и молчал.

Она резко схватила Павла и Александра за руки и поволокла их прочь.

Громов-старший несколько мгновений постоял, потом опустил голову и пошёл следом.

Они быстро скрылись за поворотом коридора, оставив меня наедине с Тахрир и моим родным телом.

— Если честно, чего-то подобного я и ожидал. Был к этому готов. И даже не жалею, что позволил Громову рассказать им всю правду, — произнёс я вполне искренне, посмотрев на стражницу.

— А мне расскажешь правду? Мы ведь теперь скованы клятвой на века. И мне следует узнать тебя получше, — проговорила Тахрир, облизав сочные губы, на которых всё ещё поблёскивали капельки крови магов.

— Расскажу, — пообещал я и заметил, как взгляд стражницы метнулся куда-то мне за спину.

Я резко обернулся, ожидая увидеть какого-нибудь врага или, на худой конец, Лидию с кухонным ножом, несущуюся на меня с криком «за веру и сына». Но это оказался Павел.

Он, весь в слезах, подскочил ко мне и крепко обнял. Вот этого я, признаться, не ожидал.