Локки 4. Потомок бога

Но мне невероятным усилием воли удалось сохранить на себе наложенное обличье.

Более того, я даже резко перевернулся на спину, готовый драться за свою жизнь. Но у напавшей была совсем другая цель. На меня буквально рухнула потная жрица из числа людей. Её разведённые бёдра оказались на моём животе, а грудь уставилась на меня двумя розовыми ареолами. На искажённом страстью прекрасном лице царила полубезумная улыбка, большие глаза сверкали, а спутанные чёрные волосы водопадом коснулись моего подбородка.

Проворная рука жрицы метнулась к моему хозяйству. Но я вовремя схватил её за запястье, не дав прикоснуться к детородному органу.

— Хочешь поиграть, колченогий? — возбуждённо прохрипела она, облизав розовым язычком пухлые губы, покрытые коркой запёкшейся крови.

Я ответил оскалом, мысленно кляня эту дуру, так не вовремя воспылавшую ко мне интересом.

А она усмехнулась и вцепилась зубами в мою щеку.

М-м-м! Боль пронзила лицо, но я не выпустил её руку, а наоборот, сжал сильнее и даже умудрился повалить жрицу на пол и подмять под себя.

Та разжала зубы, оплела меня ногами и простонала:

— А-а-ах, какой самец! Давно никто не пытался доминировать надо мной. Все боятся. Трусы! А ты не такой. И кровь у тебя сладкая, вкусная. — Она облизала губы, с вожделением посмотрев на меня. — Скорей же возьми меня! Я хочу потерять сознание от страсти.

— Хозяин — барин, — промычал я и со всей силы ударил её лбом чуть повыше тонкой переносицы, будто вылепленной гениальным дизайнером.

Жрица испустила едва слышный вздох, закатив глаза. Её тело расслабилось, перестав удерживать меня в объятиях.

Ну, практически так, как она и хотела. По крайней мере итог такой же — она потеряла сознание, пусть и не от страсти.

Я торопливо огляделся, продолжая лежать на жрице.

Фух-х! Все были слишком заняты, потому никто не заметил наших «забав». Это хорошо! Это очень хорошо! Даже жрицы расслабились, чувствуя себя в полной безопасности, иначе бы хрен я вырубил свою неудавшуюся любовницу всего одним ударом. Но с Маммоной такой трюк точно не пройдёт.

Богиня сейчас сидела на бёдрах раскинувшего руки зверочеловека и жадно ела его сердце, вырванное из развороченной груди. Пламя факелов отражалось в её глазах, а по рукам текла кровь. Гнусное зрелище, да? Но в то же время она была невообразимо прекрасна и притягательна.

Я судорожно сглотнул и поморщился от боли в окровавленной щеке, которую «регенерация» не спешила залечивать по причине того, что эманации Хаоса буквально заблокировали этот атрибут.

Всё же я встал со жрицы и посеменил к Маммоне. А та вдруг настороженно потянула носом и посмотрела прямо на меня. Её тёмные глаза, окружённые пушистыми ресницами, сощурились, а совершенное тело напряглось.

Казалось, она что-то заподозрила.