Локки 4. Потомок бога

Я перестал слышать её голос, чему был несказанно рад, поскольку вдруг осознал, что выполз из своего укрытия и протянул руку в сторону Марены, будто хотел атаковать её.

— М-да, всё-таки не сдюжил с напором богини, — неприятно удивился я и сглотнул горечь, разлившуюся во рту. — Но приятно осознавать, что Чернобог оказался слабее меня.

Правда, его «предательство» привело к изменению расстановки на поле боя. Теперь силы будто бы пришли в равновесие.

Марена насылала на Чернобога десятки призраков, похожих на туманные человеческие фигуры, воющие так, что аж зубы заболели. И попутно она пыталась словами достучаться до разума бога. А тот лишь молча орудовал своей магией, развеивая призраков и пытаясь достать богиню смерти.

Семаргл же столкнулся в рукопашной битве с Маммоной. И последняя, даже будучи израненной, не уступала ему. Их бой шёл с переменным успехом.

— Надо переходить к плану «Д», — пробормотал я.

* * *Апофис восседал в громадной пещере на куче золота и взволнованно перебирал монетки лапами, словно пытался отвлечься. А его мать спокойно спала возле стены, окружённая серебром, поблескивающим в лунных лучах, проникающих в пещеру через дыры в потолке.

Внезапно дракончик встрепенулся, почувствовав зов отца.

— Матушка! Матушка! Просыпайся скорее! Отец зовёт нас! — протараторил Апофис, возбуждённо заворачивая круги над драконицей.

Та открыла жёлтые глаза и недовольно посмотрела на него.

— Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не называл его так? Если не перестанешь, я сожру человека, так и знай.

— Матушка, он говорит, что пришло твоё время. Маммона вот-вот падёт, и мы сможем забрать её силу, чтобы напитать наши тела! — восторженно пропищал дракончик, привычно проигнорировав бурчание матери.

— Ты возьмёшь совсем чуть-чуть! — строго сказала она, встав на все четыре лапы, похожие на колонны с когтями-саблями. — Иначе сила выжжет твоё нутро. Ты и так слишком быстро растёшь.

— Конечно-конечно, — покивал Апофис и добавил: — А ты станешь намного больше! И будешь самой большой драконицей Хаосу, которую видела Пустошь!

— Может быть, — проговорила его мать, пытаясь скрыть тщеславие, ярко загоревшееся от одной только мысли, что она станет самой крупной особью в Пустоши. Ради этого стоило рискнуть и даже снова связаться с ненавистным ей человеком, чьей поддержкой заручились славянские боги.

— Мама, быстрее! Отец зовёт!

— Веди, — скрипнула чудовищными зубами драконица, недовольно посмотрев на непослушного сына.

Только он мог мысленно общаться с этим человеком и был способен практически везде его отыскать. Поэтому он и поведёт её через тени в храм богини Маммоны.

* * *"

"Марена чувствовала, что её силы иссякают. Впервые за долгие столетия она ощутила, что может проиграть.